Темный Путь. Книга 1. Путь беглеца

Затем одной рукой, прямо поверх пальцев товарища, взялся за рукоять волшебного артефакта, другой осторожно зафиксировал клинок у острия и, вознеся молитву светлым богам, прислонил самый кончик к первому порезу.

Раздалось шипение.

От раны вверх поползла тонкая струйка черного дыма. Будто к ней прислонили не холодный меч, а раскаленный прут.

Никаниэль непроизвольно дернул рукой, и к трем параллельным ранам добавилась перпендикулярная, соединившая все остальные. Получилось некоторое подобие стилизованного изображения трехзубого гребня для волос.

– Кфхан и все его потомки! – выругался Малем. – Эй, эй, Никанор, ты слышишь меня?

Он хлопал раненного эльфа по щекам, пытаясь достучаться до разума.

И ему это удалось. Увидев осознанность во взгляде товарища, Малеммил попросил того открыть рот и вставил ему между зубов толстую палку, предварительно очищенную от коры.

– Ник, у тебя какая-то дрянь расползается по руке. Я, кажется, придумал что делать. – успокаивающим тоном говорил Малем, фиксируя зараженную конечность, встав на нее коленями с двух сторон от раны.

Ему, наконец, удалось забрать Люминистилл.

Глубоко вздохнув, Малеммил приступил к тому, что с большой натяжкой можно было назвать врачеванием. Очень медленно, тщательно выжигая всю заразу, он вел острием волшебного меча по оставленным гулем ранам. И там где зараженной плоти касалась волшебная сталь, чернота исчезала, оставляя чистый, кровоточащий порез.

То, что при этом испытывал Никаниэль трудно передать словами. Раскаленные иглы невыносимой боли плотоядными червями ввинчивались ему под кожу. Они извивались и стремились добраться до самого мозга, чтобы откусить от него лакомый кусочек. И это лишь малая часть палитры страданий в руках художника-мучителя.

Несчастный принц мычал и пускал слюни. Его тело выгибало дугой, чтобы тут же вновь бросить оземь и пустить по нему волну спазматических судорог.

Разрываемый на тысячи частиц, эльф жарко молился всем богам лишь об одном – чтобы сознание покинуло его, чтобы мучение прекратилось. Он клялся и обещал что угодно в обмен на избавление.

Но оно не приходило.

Казалось, прошли уже часы с начала экзекуции.

Никаниэль до половины разгрыз, вставленную в рот палку. Если бы не эта ветка, он бы давно уже остался без языка, откусив его в конвульсивных корчах.