Мир в огне

На самом деле имелся у оформления зала и практический смысл – металлические поверхности были сделаны так, чтобы вообще не воспринимать магию, а разбросанные вокруг светильники давали в эфире белый шум.

Если принц являлся избалованным сопляком, получившим власть, но не умеющим этой властью как следует распорядиться, то Первый советник явно был хитрой изворотливой гадюкой. Допросить гостей по отдельности, сравнить. И главное – даже если пришельцы с собой принесли какие-то хитрые магические устройства для подслушивания или знания, здесь они окажутся бессильны.

Не зря слушая рассказ гостя, советник постоянно возвращался назад, уточнял, переспрашивал, пытался поймать на нестыковках. Закончив допрос, потребовал вызвать Лейтис…

Ислуин мысленно посмеялся. Первый раз над предосторожностями: как раз привычка полагаться на магию – ведь школа «системы блоков» давала невероятное преимущество над остальными регрессировавшими эльфами, так зачем развивать что-то ещё – и стала ловушкой. Не только потому что самоуверенные чародеи «Высшей расы» даже не подумали всерьёз проверить человека насчёт магических способностей, к тому же обманулись ложной аурой магистра, где горело сродство исключительно к сфере Огня.

Они просто отвратительно знали физику. Созданный под потолком резонатор прямо на ходу превращал звуки беседы с принцем в ультразвук. А дальше несколько сотканных из воздуха зеркал и элементы отделки передавали звук в дальнюю комнату. Причём раз панели были призваны разрушать магию, то мгновенно и без следа развеивали любые эманации, стоило им отделиться от воздушного зеркала. Следов не будет никаких… Лейтис же, как маг Жизни, легко расширила на время свой слуховой порог до очень высоких частот.

Магистр поскандалил дважды. Сначала когда дочку и кровиночку внезапно повели на допрос. Второй, когда Лейтис вернулась, изображая растерянность и беспомощность: бедную дочку замучили до истерики. Причём в качестве ругательств постоянно вставлял куски поэзии из Шахрисабзса, чем довёл Лейтис до слёз пополам с икотой.

Смех она удержала с огромным трудом, потому что поэма была про несчастную любовь честного, но бедного юноши и прекрасной дочери эмира. Но окружающих проняло.

Тут в приёмную вышел принц вместе с советником и приказал:

– Кер Ислуин, идите за мной.

– Опять мою дочку будете мучить?

Неожиданно на сторону гостей встала и принцесса Серен

– Мой рыцарь, ваша дочь пусть останется со мной. Обещаю, что с её головы не упадёт ни один волос.

– Как прикажете, моя принцесса.