Мир в огне

Родерик, сначала увидев особняк, а потом услышав, как его наниматель и хозяин дома обращаются друг к другу просто по имени, многозначительно хмыкнул. Харелт почувствовал, что краснеет. Можно было сообразить, что уж выходец-то из торгового города Ригулди герб семьи Килраук над воротами узнает сразу. Дальше догадаться о фамилии Хаттан труда не составит. Но вот поведение Родерика ничуть от этого не изменилось – а напридумывал-то себе Харелт...

Когда слуга убрал со стола тарелки позднего ужина, Харелт заговорил:

– Нитку с информатором нам обрезали.

Можно, конечно, попытаться расколоть этого десятника. Я так и сделаю… Время, на это нужно время. Понимают это и наши противники. Значит, «нечто» должно случиться в ближайшие дни. Причём это «нечто» должно похоронить тебя настолько хорошо, что показания какого-то стражника значения иметь уже не будут.

– А ведь я могу попытаться определить место, – вдруг задумчиво произнёс Родерик. – Тот, кто писал текст для информатора, не знал, сколько и что вам известно, мастер Харелт.

Поэтому и постарался правду разбавить таким количеством незнакомых терминов и морского жаргона, чтобы целая картинка у вас никогда не собралась. Но если будет хорошая и подробная карта окрестностей Ландина, я могу попробовать найти нужную бухту.

– Будет вам лучшая карта. Через час прямо из военного министерства. И пусть рискнут здоровьем возразить, что уже вечер, и не дать, – мрачно ответил Харелт.

– Нам ещё понадобятся воины, – добавил Кристен. – Я возьму два десятка с нашей мануфактуры.

Люди опытные, не один год ходили с караванами. И маршрут проложим так, чтобы проехать через конезавод моего кузена. Там можно будет сменить лошадей.

– Не только твои охранники, – подвёл итог Харелт. – Я предупрежу виконта Раттрея и попрошу отправить с нами несколько следователей. Чует моё сердце, поддержка на таком уровне будет ой как не лишней. А ещё захвачу у Булли центурию всадников и прикажу присоединиться вместе с дружинами парочке вассалов нашей семьи.

Дорога далась тяжело, до Ландина коней гнали как сумасшедшие. Уставали даже Харелт и Кристен, а уж их-то тренировали лучшие мастера конной езды. Родерик непрерывно ругался сквозь зубы, он за время жизни в школе корддами, а потом в море от лошадей вообще отвык, но гонка того стоила.

На расстоянии одного перехода от места предполагаемого посёлка собрали последнее совещание. Харелт внешне был невозмутим, пусть внутри его от нервного напряжения и трясло.