Мир в огне

– Ну почему? Иногда в книгах содержится истина, пусть и приходится подавать её несколько завуалировано.

– Про секс тоже? – ухмыльнулся Харелт.

– В какой-то степени да.

Харелт ответил не сразу, изображая смущение. Хотя сердце совсем по-настоящему бешено заколотило о рёбра. Вот оно, пошло! Не зря вчера его вещи обыскали. Причём сделали всё настолько аккуратно, что если бы не большая практика помощником следователя под руководством отца Энгюса и поэтому немалый личный опыт, Харелт ничего бы не заметил.

Значит, в вещах нашли сочинения Гаврана, хоть и запрещённые, но всё равно среди золотой молодёжи популярные. А кроме описания оргий с подростками, формально из-за которых цензорский комитет канцлерского совета и согласился с пожеланием Синода запретить творчество Гаврана, изрядная часть книги была посвящена ведьмам и всем прочим, хлебнувшим тёмного искусства – и потому прославившихся как отменные любовницы.

– Ну это же всё так… мало ли чего в книгах придумают?

– Не совсем.

Если вам и правда надоели местные дурочки, могу познакомить с одной потрясающей женщиной. Сразу скажу, про неё знают только избранные и принимает она лишь по рекомендации одного из своих друзей. Увы, отец Кайлик не одобряет, а то и вообще грозится… впрочем, неважно. Но я могу вас порекомендовать.

– И что, так хороша?

– Небо и земля, дан Хекки. Не отказывайтесь, попробуйте сами. Я каждую ночь с ней вспоминаю потом неделями, – закончил барон. – А уж я-то женским вниманием вовсе не обделён, как вы заметили.

– Ну… Если вы её так нахваливаете и говорите, что каждую ночь вспоминали долго… А днём зайти можно?

– Можно, конечно. Но почему именно днём? – удивился барон.

– Понимаете… Прислуга за мной шпионит, я уверен, батя ей приказал. Потому-то к ночи я и стараюсь возвращаться. И когда приедем в Турнейг, если… Впрочем, это вас не касается. Главное, что вот днём вопросов ни у кого не возникнет.

– Добро, – понимающе кивнул барон. – Я постараюсь договориться на послезавтра.

И поверьте – ощущения вас ждут незабываемые.

Рисковать Харелт не собирался, поэтому в уговорённый день прямо с утра изображал страшное нервное возбуждение. Незадолго до назначенного времени предупредил домашних, что уезжает до вечера и тут же очень громко, чтобы услышали посторонние, поссорился со старшим из слуг: тот высказывал сомнение, стоит ли молодому господину ехать куда-то в таком нервном состоянии.