Мир в огне

Здесь пришлось немного повозиться отмычками: золото было не просто спрятано отдельно, а ещё и под защитой стальной дверцы с большим навесным замком.

Едва преграда поддалась, магистр удивлённо присвистнул: судя по всему, грабил барон давно и успешно. Наверняка не гнушался искать поживы не только на ближних дорогах, но и наведывался на большие торговые тракты. Одних золотых монет получился солидный мешочек, навскидку не меньше четырёх или пяти сотен золотых тайров. А ещё были разные украшения, но их пришлось бросать на пол, и несколько раз бить сапогом, чтобы сломать.

В образовавшуюся кучку Ислуин бросил огненный шарик, превращая всё в золотой и серебряный лом. Кольца и серьги не монеты, если опознают – неприятностей не оберёшься.

Когда Ислуин поднялся обратно, Белка уже успокоилась, а Лейтис нашла для неё что-то вроде большой шали. Магистр кивнул: хватит, чтобы не замёрзла, пока едут, и жестом позвал за собой на улицу. Лейтис поняла наставника без слов – затираем следы и уходим. Белка же не сводила со своих спасителей детского восторженного взгляда.

Глядя на разгромленный дом бандитов, Ислуин ещё раз взвесил за и против, но всё же решил потратить один из амулетов, который он изготовил, пока жил в Торфинсе. Это основной дом барона магистр атаковал стандартными связками, по которым ничего не разберут. Здесь же Лейтис оставила слишком чёткий след, когда спасала Белку. Актёры о случившемся расскажут сразу, тем более что им придётся объяснять, откуда золото. Если же кроме следователей подключатся инквизиторы, у них запросто может сохраниться слепок ауры, снятый с каких-то вещей из Торфинса.

Тогда несколько месяцев запутывания следов псу под хвост. Пусть лучше эфирный шторм смажет все следы, а странная пропажа барона окончательно запутает расследование.

Вдвоём с Лейтис они перетащили к дому трупы часовых. Дальше сквозь пролом в стене внутрь полетел небольшой стеклянный шарик с золотистыми огоньками внутри. И тут же навстречу друг другу с разных сторон ударили две волны стихии Жизни, резонируя через амулет и усиливая друг друга в точке встречи.

Отозвавшись на зов, тела начали ускоренно тлеть, железные вещи ржаветь и расползаться в бурую труху, стены сруба, одежда, награбленное за годы барахло распадаться в гниль, словно простояли без присмотра много десятилетий. На месте расчищенной поляны на глазах поднимались березняк и ельник. Несколько минут спустя уже ничего не напоминало о том, будто бы когда-то здесь жили люди.