Забытые: Тени на снегу

Насытившись, он дремлет за столом у открытого окна, положив голову на скрещенные руки.

– Есть дело, – сообщает Горда весело и со странным облегчением. – Время приходит.

– Какое время? – я отвлекаюсь от уборки и опираюсь на метлу.

– Для дыхания Стужи, – она улыбается и понижает голос. – Я знаю, где оно прячется, и знаю, как разбудить. И не только его. Пора.

– Зачем? – мне, давно согревшейся, от этих слов становится очень холодно. Забытый лёд расползается по нутру. – Зачем будить эту тварь?

– Это плата, Тих, – жёстко ответила Горда.

– Нравится жить? Хочешь сохранить то, что обрела? Плати. Тот, кто нам помог – подарил второй дымник, поделился знаниями, – хочет разбудить дыхание Стужи. Собирайся. И в этот раз всё будешь делать ты.

– Я? – и моя метла с грохотом падает на пол.

– Я – чужачка, а ты – своя. Тебе проще найти нужных людей и втереться в доверие, – поясняет она и резко добавляет: – Я почти год работала за тебя. Пора рассчитаться.

– Пора, – звучит за моей спиной хриплое. – Дыхание ждёт.

Я резко оборачиваюсь, но странника и след простыл.

Лишь скрипит на холодном осеннем ветру оконная створка.

...Парня-летника было так легко убить...

Горда сказала, что он – сторож дыхания Стужи, и я думала, что он будет суровым, неприступным, подозрительным. А он оказался доверчивым, дружелюбным. Сразу поверил мне, привязался, с удовольствием ходил по травы и учился готовить. Говорил, что, кажется, в прошлой жизни ужасно это любил – кашеварить и стряпать. А во второй жизни ему очень плохо. Нас, зимниц, вымораживало, а он сгорал заживо.

И оттого страшно напивался, прячась по ледяным погребам.

И даже когда отраву принял, не понял, что это я её в вино подсыпала. Не поверил. Пока умирал, тянулся ко мне, смотрел отчаянно и просил-просил-просил взглядом помочь... И я делала вид, что смешиваю противоядие. А сама быстро-быстро готовилась к ритуалу.

Он так и умер, веря, что я спасу. И так от этого стало тошно...

Зато Горда была довольна. Говорила, что всё – мы в расчёте и свободны. Разбегаемся в разные стороны, раз таково моё желание – сидеть болотной кочкой в захолустье и варить похлёбки, – и живём, кто во что горазд.

И я вернулась домой.

А потом откуда-то взялась ты.

Искра.

Которой мне так не хватало, чтобы навсегда обрести лицо и жизнь.

Но, знаешь, наверное, я бы никогда...

Я долго сидела с закрытыми глазами, приходя в себя. Вспоминания Тихны – яркие, острые, болезненные, точные... Я посмотрела на стену перед собой, вычленяя необходимые знания.