Забытые: Тени на снегу

И так не хотелось верить, что свои пойдут против своих, когда каждый на счету и надо помогать любыми силами... Не хотелось – но не верить я не могла.

Конечно, одной лишь памяти мёртвой беглянки мало для доказательств... но выше крыши для подозрений.

Снежна – пишущая, Травна – говорящая... Но на постоялом дворе, перед убийством летника, говорил явно мужчина. Тихна не видела лица, но голос запомнила. Мужской.

А посмертная тень осталась в колодце.

Тихна честно призналась, что не сможет распознать Горду – зима обновила её силу, и она наверняка поменяла внешность.

И ищи ветра в поле. Кровная связь не поможет – даже у нас Гиблая тропа путает и удлиняет старые связи, а у людей и подавно. Я порвала все поводки, и кусок сущности бывшей знающей превратился в кровавую кляксу на грязной стене.

Пожалуй, я понимала её отчаяние. И немного жалела.

Но всё-таки убрала вовремя.

Да, Шамир, и как же вовремя ты указал мне на Солнечную долину... Сейчас ещё есть возможность распутать этот клубок, уничтожить пробуждённые сгустки и, если повезёт, предотвратить неизбежное.

А если не повезёт – приготовиться. Искрящие больше не будут перепуганной безмозглой дичью. А остальная старая кровь... Время покажет.

Отряхнувшись и поправив одежду, я посмотрела на заметённую снегом деревеньку.

Остаётся последнее.

Почистить одной старушке двор. И сообщить, что больше им не надо бояться никаких теней – ни на-снегу, ни своих собственных. И отправить вестника её сыну, но не обычного, а солнечного. Он приснится, согреет душу и материнским голосом позовёт на помощь.

Мы всегда выполняем обещания, даже если даём их только самим себе.

Глава 7. Снежный плен (1)

Ясная погода, так взбодрившая после Солнечной долины, кончилась отвратительно быстро – буквально на следующий день. Выбравшись из «трёх деревень», я отправилась вдоль центрального северного своим путём – прокладывая в сугробах солнечную тропу и наслаждаясь свободой чар.

Вечером, едва стемнело, я перекусила тем, что нашла в доме Мирны – сухари и варенье (я вообще неприхотлива в еде), – соорудила себе снежный дом и завалилась спать.

И впервые за долгое время увидела сон – вернее, бессвязные обрывки образов, сплетённые из моей памяти и памяти Тихны. Я снова видела ледяной лес и кровавую дымку тающих слов, мальчика-пишущего в колодце, умирающего летника, мёртвую ухмылку дыхания Стужи. И никак не могла понять, к чему оно снится, и проснулась на рассвете такой уставшей...

Но дорога не ждала. Хотя куда идти, я толком не знала.