Забытые: Тени на снегу

А мертвецов поутру не было, как и пропавших. Никого. Обгоревшие, покалеченные в панике... Ярмарка. Много приезжих. Всех не учесть.

Никаких зацепок... Кроме, пожалуй, обережных знаков. На старых домах они старые – потрескавшиеся, выцветшие. А на новых, понятно, новые. Но что мне это даст, если прежние хозяева ушли Гиблой тропой?.. Лишь одно: если беглянки остались в городе, то, вероятно, в заново отстроенных домах, под обличьями погибших. Тел не осталось – и почему бы этим не воспользоваться, притворившись одним из своих? В таком случае они добавят домам оберегов, вплетут в обычную вязь что-то для себя.

Поблагодарив лекаря, я побрела обратно. Да, не в озере дело. Там всего лишь провели ритуал. Нашли источник, выпили силу, затаились до ярмарки – и пришли. Гостями. Убивать старую кровь. Мы ведь тоже источник. Шамир – источник силы, а мы – источник жизни. И некоторые безумцы через нас хотят навсегда избежать Гиблой тропы. Мёртвая кровь... это мёртвая кровь.

Должны были сгинуть.

Я неспешно поднялась по лестнице. Прав лекарь. У нас нет иной цели, кроме как отрабатывать сомнительное счастье снова дышать. Иначе – Гиблая тропа. Снова. И очень быстро. Или честно отрабатываешь хотя бы в свой сезон – или уходишь туда, откуда обычно не возвращаются. Но кто-то умудряется набраться сырой силы так, чтобы противостоять Тропе. А потом, следуя старым сказкам о Забытых, вырваться из её плена и снова стать частью живого мира.

– Дверь, чали.

Я тряхнула головой, обнаружив, что стою, упёршись лбом в закрытую дверь. Да, конечно... Я взялась за ручку и услышала улыбчивое:

– На себя.

Даже здесь, в подземельях, по традициям...

– Спасибо, чалир. Кровь из ледника... сожги. Вместе с дверью. И поскорее. Тогда и коты вернутся, – я поколебалась и добавила: – Но прежде изучи. Дверь.

– Да нет там ничего, – проворчал лекарь. – Осматривал. Ни знаков, ни царапин, ни...

– Ни? – я обернулась.

Он хлопнул себя по лбу и хмыкнул:

– Вспомнил. Чужаки постоялый двор строили, чали. Привыкшие, как ты, от себя открывать, выходя. Мы дверные петли иначе располагаем. В точности наоборот.

– А чужаки здесь?.. – я снова оглянулась.

– Три дома. Из тех, что горели. Я все обходил, проверял покалеченных.