Забытые: Тени на снегу

Говорите. Расскажите. Внимаю.

Кровь – как вода: никогда не лжёт и хранит память о прошлом тысячелетиями. И мы видим её, как люди видят отражения в воде. Память поднимается густым туманом, свиваясь в образы, и иногда они просто показывают что-то из прежней жизни. А иногда говорят так, что не остановить.

Расплывчатые, но узнаваемые фигуры спускались с холма одна за другой, а я первым делом смотрела в чужие глаза: болотные – пишущих, янтарные – говорящих, обычные – человеческих. И с облегчением понимала: серебристых глаз моего народа здесь нет.

И небогатую дань собрали беглянки – и десятка нет. И, конечно, наследили – оставили мне нужные зацепки. Их кровь излучала силу знающих и сдавала владельца с потрохами.

Я вытянула руки, и две фигуры с человечьими глазами, коснувшись воды, оттолкнулись от неё и сгустками крови упали на мои ладони. Я сжала кулаки, вытягивая из крови память. Да, это они, беглые знающие. В левой руке та, что ушла из долины. В правой – та, что осталась в городе и до сих пор там.

Одна – рыжая и молодая, вторая – пожилая и теперь наверняка в облике кого-то местного.

Отыщу. Среди трёх-то дворов...

Искры погасли. Чужая кровь застыла на запястьях родинками. Тряхнув головой, я вышла из воды и по очереди пообщалась с застывшими фигурами, забирая осколки памяти тех, кто той жуткой осенней ночью, приехав на ярмарку, сгинул бесследно. Я вбирала всё – имена, возраст, место обитания, обрывки прошлого. Мою память читает родня, и она узнает о погибших.

И передаст весточки нужным людям. Узнать – очень больно, но теряться в догадках, слепо верить и надеяться, а потом разочароваться – куда больнее.

Закончив и успокоив растревоженное, я вернулась к своим вещам, перекусила, зарылась в сугроб и крепко уснула. И никаких воющих мертвяков или туманных острогов не случилось. Беглянки выпили всё до капли, уничтожив волшебную необычность. К добру или к худу...

Посмотрим.

Ночь прошла тихо и удивительно спокойно. Я надеялась, что бывшая знающая явится за старой кровью, но она или не осмелилась, или не нуждалась.

Или не поняла, кто я такая на самом деле. Проснувшись до рассвета, выкопавшись из сугроба, я умылась снегом, доела остатки харчей и привела себя в порядок. И стряхнула с запястья нужную «родинку», сжав её в кулаке и ощущая, как кровь тянется к своей «хозяйке».

Найду. И беседа наша будет очень короткой.

В город я проникла невидимкой, чтобы не мозолить глаза страже.