Забытые: Тени на снегу

Лёд разлетелся на куски, обнажая синюшную кожу, сведённое тело и грязное тряпьё. Я наклонилась и сразу же заметила главное – характерные пигментные пятна на судорожно сжатых кулаках.

Вот же... гиблые затмения...

Подоспевший староста не успел и рта раскрыть.

– Чалир, ты его знаешь? – я указала на мертвеца.

Он опять нервно подёргал ус, сглотнул, прищурился слеповато и качнул головой:

– Нет. Не наш. Первый раз вижу.

Я недоверчиво подняла брови, и староста приосанился:

– Я тут родился, чали, и вырос. Каждую собаку знаю.

Пришлых сразу вижу. Не наш. Чужак. И, право слово, чали... – он запнулся и сник: – Не понимаю, как он здесь оказался...

Ну, это-то как раз объяснимо: как показал случай в Солнцедивном, просочиться в город в облике местного (того же вечно пропадающего торгаша Видена), притереться и прижиться – большого ума не надо. А после смерти чары разрушаются, обнажая истинное лицо. Вопрос в другом. Кто, когда и за что убил знающего-летника. Чужих смертельных чар на нём мы с Вёрткой не ощущали.

Зато остро чувствовали не свою смерть.

Когда время смертного кончается, он уходит сам. А когда его вынуждают уйти, появляется Уводящая – и оставляет следы своего присутствия: колючие, неприятные... инородные. Иномирные. Кто хоть раз побывал на пороге Гиблой тропы, навсегда запомнит и её, и обжигающе ледяное дыхание Уводящей.

А ещё не давала покоя наледь. Она лопнула от простейшего «горячего» касания, как мыльный пузырь.

– Зови стражу. И лекаря. Осколки не трогайте. Кто у вас смертоубийствами занимается?

– Никто, – развёл дрожащими руками староста.

– Кого ж у нас убивать-то? Все свои. Полгорода – родня, полгорода – скоро ею будет. А ежели побьют кого – так в яму переночевать. Живо в себя приходят. У нас убийств, почитай, лет двадцать не было. И то, что помню, – пару пьяных драк с пришлыми.

Да уж...

– Проводи меня в острог, чалир.

Зим натворил – пусть сам и разгребает. У меня в городе свои дела – посмертная тень нервничает и очень хочет кое-что мне показать.

Однако на обратном пути, когда староста отвлёкся на подоспевшую стражу и столпившихся любопытных, я украдкой проверила ближайшую статую.

Всё та же пара искр, но лёд не раскололся, а лишь едва треснул. То есть знающего закатал в наледь не Зим, а кто-то другой.

– Вёрт? – позвала я шёпотом. – Проверь город. Ищи. Не знаю, кого. Или чаровников, или их амулеты. Или что-нибудь... необычное.

В некоторых случаях люди могут пользоваться слабыми нашими чарами, используя амулеты.