Забытые: Тени на снегу

Нет, не сгусток. Наверное. Сгусток бы и хладнокровным не побрезговал – чуют они старую кровь, а пускать любят всякую. Но кто-то в доме определённо был. Жил. Не злой, не жадный, но точно... волшебный.

Ближе к «потеряшке» лес стал редеть, а ещё через десяток шагов, обогнув очередную лохматую ель по широкой дуге, я вышла к дому. И сразу отступила с тропы, пропуская своих спутников.

– Твою ж душу миру в мать... – Зим споткнулся и потрясённо уставился на «потеряшку». – Это, по-твоему, дом?!

– Ну.

.. да, – промямлил обалдевший Норов и нервно сдвинул шапку на затылок. – Ну все ж говорят... дом. И я так и сказал... Ну ведь и... А чё, не дом, что ли? Всё равно ж... дом!

Я, предвидевшая облик «дома», ухмыльнулась про себя.

Перед нами возвышался древний замок. Форма правильного замкнутого круга. Три этажа. Пять башен – четыре по стенам и одна в центре. Песочного цвета камень. Лестницы – на стенах, ведущие к башням, и у дверей. Высоченные врата центрального входа, озаренные золотистыми фонарями.

И всё в снегу – замок закутался в него, как старик в тёплое одеяло. Башни в высоких «колпаках», на крышах и карнизах – пушистая «шаль», лестницы едва видны, голые ветви кустов в сугробах, окна – в узорчатой наледи. И лунный свет, отражаясь, мерцал сотнями искр.

При нашем появлении по двору прошёлся «метлой» морозный ветер, смахивая с крыльца снег. И дверцы скрипуче приоткрылись, а на башнях и в окнах первого этажа забрезжил тёплый свет.

– Ося?.. – голос Зима стал хриплым и насторожённым. – Это... это что такое?

– Дом, – улыбнулась я. – «Потеряшка».

Его растерянный взгляд стал угрожающим, и я неодобрительно качнула головой:

– Ладно, не всем же любить кладовые знаний... Так строили до нашествия Забытых. Круг – это форма солнца и луны, тех светил, которые дают силу старой крови. Пять башен – значит, это общая постройка. Четыре ветви старой крови – безлетные, помнящие, говорящие, пишущие.

Четыре башни – для каждого народа. Пятая – общая. Она находится в центре круга и к ней протянуты висячие мостики от других башен. Сам увидишь. Идёмте.

– А точно... можно? – заосторожничал Зим.

– Можно. Точно, – я снова пошла первой. – Это постоялый двор.

Из приоткрытых дверей веяло теплом, пахло травяным чаем и горячими булочками. Я поднялась по ступеням и скользнула внутрь «потеряшки». Как и рассказывал Норов, гость сразу попадал на кухню.