Забытые: Тени на снегу

Соорудив лежак и свернувшись клубком в одеялах, я осторожно прикоснулась к одной из «осенних» язвочек. Осень – дремлющее время. Природа готовится к долгому снежному сну... и люди тоже. Они закутываются в одеяла, прячась от сырых сквозняков, и сладко-сладко засыпают под шелест увядающей листвы, под шёпот чаровника-дождя, под заунывные колыбельные ветра. И спят, и ни о чём не думают.

Парни немедленно раззевались. Я улыбнулась, прислушиваясь к шелесту одежды и одеял. Да, спите сладко-сладко... Здесь тепло, уютно и спокойно.

За стенами дома – зимняя стужа, вой вьюги и снежная бесконечность, а здесь – треск поленьев, уютный сумрак и безопасность гостеприимных стен. Спите спокойно...

Я и сама задремала, поддавшись собственной угасающей силе и усталости. Но ненадолго. Ярко вспыхнул огонь, по стенам поползли тени – и я резко села на одеяле. Тени замерли, как воришки, застигнутые врасплох. Пламя дружелюбно затрещало, искря. Я выдохнула.

Всего лишь чары... У опытных искрящих огонь получался... с характером.

Парни спали – крепко, я проверила. Тихо выбравшись из-под одеял, я бесшумно подошла к очагу и протянула руку к огню. Волшебное, приятное горячее и совсем не жжётся. Треск поленьев, я конечно, «выдумала» для уюта и достоверности чар. Вместо них – песочного цвета щербатый камень. Хотя, наверное, люди видят поленья – для всё той же достоверности. Мы, искрящие, умеем нарисовать нужный символ трещинами, напитать их искрами – и он будет гореть живым огнём до скончания времён. И мы не увидим в этом никакой странности.

В отличие от хладнокровных.

Перекинув через плечо сумку, глотнув чаю и ухватив со стола пирожок, я посмотрела на правую лестницу, потом на левую, и решила начать с левой – она вела на второй этаж. А правая – на третий. В дрёме я вспомнила обстановку и особенности общих для старой крови постоялых дворов, но по-прежнему не понимала, что и зачем заманило меня сюда.

Ведь если подумать...

Наверное, это последнее убежище беглецов. Тех, кто когда-то, больше десяти людских жизней назад, сбежал от ярости Забытых сюда, в спокойные земли, куда ещё не докатилась волна истребления.

Видимо, они надеялись пересидеть. Скрыться, спрятаться – и наложили на постоялый двор чары «потерянности». Чтобы он являлся лишь тем, кто нуждается в еде, воде, отдыхе и безопасности. И кто-то должен был этими чарами управлять, чтобы дом, собрав под своей крышей новых обитателей, терялся для остальных. Чтобы никакие Забытые не добрались до беглецов.