Мое карательное право

Я потянулся к своему пиджаку, который небрежно болтался на спинке стула около ее белоснежного туалетного столика. Раздевались вчера вечером мы, точнее я - она и так была без одежды - очень быстро. Засунув руку в карман, я достал одну из двух лежащих там коробочек и повернулся к Полине. Она тут же крепко зажмурилась, делая вид, что не подглядывала.

- А теперь открывай, - сказал я.

С этим словами я распахнул коробочку, и одновременно Полли распахнула глаза.

- Нравится? - спросил я.

Золотые серьги-лепестки с большими голубыми сапфирами ярко сверкали в утренних лучах.

Пару мгновений, не говоря ни слова, Полли рассматривала их, только уже не улыбаясь, а поджимая губы. Что-то она не слишком рада.

- Как будто услуги оплачиваешь, - наконец сухо выдала она.

- Вообще-то подарок делаю, - заметил я, вспоминая, что ночью она была намного ласковее.

- Ну да, любовнице, - Полина забрала коробочку и, захлопнув, с недовольством сжала в ладони.

- Что случилось? - теперь уже нахмурился я.

- Завтрак остыл, - буркнула она, спуская ноги с кровати, - пока ты спал, - и, натянув пушистые тапочки, ушла из спальни.

Что за ерунда? Если ты приготовила мне завтрак, это еще не значит, что имеешь право выносить мне мозг. К тому же Полина плохо готовила.

- Пока вы спали, хозяин, - вдруг услужливо пояснила Крис в моей голове, - она зачем-то проверила ваши карманы. Достала и эту коробочку, и другую…

- Руки ей не отрубила, господин, - следом в моей голове отчиталась и Вэл, - потому что она не взяла, а только посмотрела и положила обратно…

Понятно.

Получив серьги, Полли расстроилась, потому что догадалась, что кольцо не ей. Сама виновата - нечего лезть, куда не звали. Она мне нравилась, даже очень, но жениться на ней в мои планы не входило, и я никогда не обманывал ее на этот счет.

Дверь слегка скрипнула, и в спальню вернулась Полина с огромным подносом в руках. Там были тосты, джемы, фрукты и кофе - все на двоих. Но главное - она сама была гораздо довольнее, а новые серьги, переливаясь на свету, бодро покачивались в ее ушах.

Видимо, налюбовавшись собою в зеркале, заметно успокоилась. Аккуратно передав поднос мне, Полли откинула одеяло и забралась рядом. Извиняться она не любила, а потому если чувствовала себя виноватой, обычно или ластилась ко мне, или меня кормила. Второе у нее, правда, получалось хуже.

- Что-то я вспылила, - как ни в чем не бывало заговорила она, размазывая для меня джем по заметно подгоревшему тосту.