Мое карательное право

- У нее список гораздо короче, и там всего один вариант… Думаю, - боевито добавила она, - пора уже всем показать, что нас рано списали со счетов…

- А где твои хранительницы? - Лиза крутанула тонкую ножку бокала.

- Отправились в одно из подпространств, - отозвался я, любуясь игрой света и тени на ее лице, - и сообщили что придут, если ты попытаешься меня убить.

Она еле заметно улыбнулась.

- Значит, мы сегодня наедине…

Из панорамных окон на верхнем этаже старинного здания открывался роскошный вид на городские огни и Неву.

Весь шум столицы остался внизу, нас же, на самой ее вершине, окутывала мягкая тишина - лишь легкая мелодия кружила по уютному полумраку зала, куда обычно бронируют столик за неделю. Однако сейчас он стоял совсем пустой. Решив, что раз уж сказочно заплатил за ужин, я выкупил на вечер еще и целый ресторан, чтобы нам никто не мешал. Лизина охрана осталась снаружи, моя - находилась где-то между мирами. Официант принес ужин, разлил вино и ушел. И теперь здесь были только мы вдвоем - за небольшим застеленным белоснежной скатертью столом с горящими свечами в центре и букетом белых роз, которые я ей подарил.

- Бабушка взяла с меня слово, - вновь заговорила подруга, - что я не буду сегодня делать глупости, - ее губы медленно коснулись хрустального ободка.

Ох уж эти коварные бабушки… Моя меня, наоборот, раздразнила.

- И что же входит в список этих глупостей?

- Музыка, цветы, свечи, вино, ты… - задумчиво перечислила Лиза, делая еще один глоток.

- Большой список, - с улыбкой заметил я.

Пламя свечи игриво отражалось в сердце из белого золота на ее груди. Сегодня вырез на ее платье был гораздо глубже, чем обычно, словно приглашая в него заглядывать. Рассматривая меня в ответ, Лиза рассеяно закинула длинный светлый локон за ухо - опять нервничала. Будто раньше мы никогда не оставались наедине. Хотя с тех пор как расторгли помолвку, нас и правда не оставляли наедине. Когда мы оказывались в комнате вдвоем, обязательно и как бы невзначай присутствовал кто-то еще: кто-то из слуг или охраны, или вообще наши бабушки - словно боялись, что я всем назло лишу невинности наследницу престола.

А злился я тогда невероятно.

В полумраке зала губы, смоченные вином, заманчиво поблескивали. А ведь я до сих пор помнил их мокрый соленый вкус в день, когда нам отменили помолвку. Лиза тогда рыдала, я утешал как мог. Причин нам не объясняли, но и так было понятно: по мнению высшей аристократии, я не подходил в супруги будущей императрице.