Мое карательное право

Ее распахнутая ладонь окрасилась серебряным свечением, которое затем превратилось в сверкающий ошейник. Ангел ловко обернула его вокруг шеи Романа и защелкнула.

- Предашь господина, и это тебя задушит…

Не давая ему опомниться, демоница стремительно впечатала руку в его грудь - туда, где под одеждой билось сердце. Ее ладонь вспыхнула ярко-красным пламенем.

- А захочешь причинить хозяину вред, - сказала Крис, медленно убирая руку, - и это тебя сожжет…

Хлопая глазами, Потоцкий обалдевши уставился на пламя, пляшущее прямо на нем, разрастающееся, казалось, готовое превратить его в живой факел.

Дрожа, его рука потянулась к ошейнику. Однако и огонь, и серебряная удавка внезапно исчезли, словно были лишь видениями.

- Ты теперь мои глаза и уши, - я перехватил его ошарашенный взгляд, - мои руки и ноги, а цена твоей верности - твоя жизнь. Когда я звоню, ты берешь трубку, когда я хочу говорить, ты говоришь, когда я говорю делать, ты делаешь. Теперь ты - мой слуга, и от меня зависит, будешь ты жить или нет.

Он открыл рот и тут же закрыл.

В общем, у меня не было оснований сомневаться, что теперь он меня понял.

- Если еще раз выступишь против меня, - добавил я, - пожалеешь, что не умер сегодня.

Он иступленно закивал, как сломавшийся болванчик. Глядя на него, я достал из кармана черную кожаную книжку с золотыми углами и вычеркнул оттуда очередную строчку.

“31. Потоцкий Роман”

- Пойдемте, девочки, - я убрал книгу в карман. - Вы хорошо поработали…

Поднявшись со стула, я взял трость и в компании моих верных хранительниц направился прочь.

Потоцкий не двинулся с места, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. Стук гулко разносился в тишине квартиры. Цок, цок, цок…

Я хочу, чтобы этот звук мерещился моим врагам в их кошмарах.

Глава 12

- По-моему, за мной следят, - изрекла Полли, поудобнее устраиваясь на моем плече.

- Опиши, - я поправил подушку под головой.

Натянув на обнаженную грудь одеяло, словно пряча нас еще глубже в сугроб, который напоминала ее белоснежная спальня, Полина описала следивших за ней двух мужчин.

Их портрет, к слову, весьма точный, меня не удивил.

- Это мои люди.

- Твои люди за мной следят? - изумилась она. - Зачем?

Ну очевидно же.

- Чтобы за тобой не следили не мои люди, - я пропустил между пальцев ее короткую черную прядь.

- То есть заботишься обо мне? - Полли приподнялась с моего плеча.

Одеяло поползло вниз, вновь обнажая грудь, которая прижималась ко мне всю ночь.

- Конечно, - ответил я, любуясь видом.