Наследник клана (Взрыв это случайность)

— Я не ангел, но позвоночники никому не ломал, чтобы лучше на паперти подавали, — я скрипнул зубами от едва сдерживаемой злости. — И точно знаю, что Валяла любил насиловать девушек в… ну, в общем, не туда. И душить при этом. У нас из детдома тоже несколько пропало, мы их нашли потом, только доказать ничего не смогли.

— А тебя, значит, не додушил. Из-за этого поссорились? — послышался мягкий сочувствующий голос.

Если честно, я сразу не понял, кто это сказал, а когда дошло — едва сдержался, чтобы не броситься прямо тут.

Вот от кого не ожидал, так это от Белоснежки, смотрящей прямо на меня с изрядной долей презрения в глазах. Вот тебе и девочка-одуванчик.

— За такое у нас принято гвоздь в печень вгонять, невзирая на пол и возраст, — говорить было тяжело из-за душившей ярости. — Благодари… бога…

— А ну тихо! — в голосе Ольге Васильевны звенела сталь. — Дарья! Ты перешла все границы! Немедленно извинись, и я отстраняю тебя от работы. А вы, юноша, запомните.

Теперь вы не в этой своей «Нахаловке». Тут другие правила. И если я узнаю, что вы кому-либо угрожаете или вспомнили свое бандитское прошлое, вы об этом весьма пожалеете. Возвращение в ту дыру, откуда вас вытащил Лев, вам покажется праздником. Понятно?! Дарья, я жду.

— Прошу прощенья, я была неправа, — тусклым безжизненным голосом отбарабанила Белоснежка, что совсем не вязалось с её взглядом, обещавшим мне жестокую и мучительную смерть. — Разрешите идти?

— Иди.

Таша, замени Дашу на чарометре. И постарайтесь избегать разговоров. — Раздав всем задания, женщина направилась за Белоснежкой. — За дело!

Хлопнула дверь, и мы продолжили. Но на этот раз молча. Процедуры мне были знакомы. Я не раз проходил их в различных клиниках, так что закончили мы быстро, как раз к моменту, когда вернулась хозяйка лаборатории. Ознакомившись с результатами, она нахмурилась, с задумчивым видом походила по комнате, а затем махнула рукой, мол, идём…

Завела она нас в отдельное помещение, вся обстановка которого состояла из каменного куба с отверстием посредине, в котором был закреплён лежак на салазках так, что его можно было задвинуть внутрь или вынуть обратно.

Места в упор хватало для одного человека. Но самым удивительным было не это.

Всю поверхность куба покрывали печати, не просто нарисованные, а вырезанные на камне. Честно говоря, выглядело всё жутковато.