Михаил Гущин. Возвышение рода

Отведите Серпухова и его бойцов в балку и расстреляйте. Скоро сюда приедет проверка, а мне совершенно не нужно, чтобы эти болваны мелькали здесь живыми. Мне заплатили за мертвых серпуховцев, но никак не за живых.

Двух десятков стрелков оказалось недостаточно, чтобы переместить всех в балку. Многие бойцы были ранены и не могли перемещаться самостоятельно. С полсотни стрелков помогали бойцам Серпухова передвигаться.

Глядя на них, я понимал, что с этими разговора не выйдет. Они люди простые — им сказали, что мы враги и предатели, те и поверили.

Ведь не просто кто-то, а сам воевода сказал. Так что если и попытаться с кем-то поговорить, то только с одаренными. Но и тут скорее всего нас ждет провал. Толмачев не идиот и отправил сюда проверенных людей, которые верны ему до последнего.

— Боец, совесть не мучает выполнять преступный приказ?

— Иди молча, не то двину прикладом в зубы, — огрызнулся идущий рядом со мной одаренный.

— Мы вообще-то вашу работу сделали, Родионовых победили.

— Ага, и втянули в конфликт с французами.

Иди, сказал, не то точно двину!

— Да вмажь ему уже, — подключился второй. — Все равно у него вон, блокираторы на руках, а без своего дара он ничего не может.

— Проверим? — я остановился и посмотрел в глаза остряку, но тот подался назад и замолчал. Боится. Все, ведущие нас на казнь, боялись даже больше нас самих.

Удар приклада пришелся в спину, но я не упал.

— Вперед, быстро! Иначе расстреляю прямо здесь!

До балки мы шли минут десять, не меньше.

Остановились у самого края, а стрелки растянулись в полосу.

— Одну минуточку! — из леса вышел старик с березовой палкой на плече, на конце которой висел узелок с грибами.

— Тебе чего надо, дед? Вали отсюда, подобру-поздорову.

— Не торопитесь, сынки!

Из леса вывалился отряд из десятка воинов. Один из них тут же стал рядом с дедом и призвал защитный купол, еще двое направились к нам и прикрыли ближайших бойцов, а остальные набросились на стрелков. В одно мгновение половина простолюдинов оказалась перебита, а другая бежала прочь, побросав винтовки.

Одаренные продержались немного дольше. Они понимали, что в отличие от простых людей, их никто в живых не оставит. Все было кончено буквально через пару минут. Дедушка скинул с плеча узелок, снял накладную бороду, и я узнал в нем Городищева.

— Ну что, бойцы? Собирайтесь, домой поедем!

— Герман, не перестаю вам удивляться. Вышли в одиночку против полсотни стрелков и дюжины одаренных...