Экипаж автобуса

Голова раскалывалась от боли, желудок сокращался в бессильной попытке вытолкнуть из себя отраву. Тело сотрясали судороги, хотелось пить, но я понимал, что вода тут же выльется обратно. Кроме того, чтобы выпить воды, нужно поднять голову, а стоит мне пошевелиться, как голова моя тут же разлетится на тысячу кусочков. Учитывая количество и качество выпитого, я мог благополучно откинуть копыта, но, видимо, организм оказался умнее меня и спас от отравления, извергнув выпитое наружу. Но, того, что усвоилось мне хватило.

- Знаешь, а я уже передумала за тебя замуж идти, - раздался где-то сверху голос Анечки, каждое слово отдавалось в мозгу новым приступом боли, - ты алкоголик, вечно напиваешься, какой пример детям.

Я хотел, было, выдать всё, что думаю о её планах на замужество, но речевой аппарат выдал только хриплое:

- Аааа....

- Вот видишь, ты даже хрюкнуть не можешь, - маленькая мерзавка продолжала издеваться, - и я могу говорить тебе, что хочу, может, ты тогда образумишься и перестанешь так пить.

Поняв, что ни обругать, ни, тем более, отшлёпать её всё равно не смогу, я взял и прикинулся мёртвым, благо, для этого мне даже стараться не нужно было.

- Иван Петрович сказал, если ты совсем умирать будешь, дать тебе эту дрянь, - она постучала ногтем по стеклу.

Собрав волю в кулак, я приоткрыл левый глаз. Через несколько секунд тёмное пятно стало чётче, я разглядел в руках у девочки бутылку из тёмного стекла с этикеткой.

- Он сказал, что это тебя точно поднимет, но оно очень вредно, - продолжала она, - а ещё сказал, что от такого "лечения" Высоцкий умер. Не знаю, кто такой Высоцкий, но ты нам нужен живым.

Я задумался. Поможет? Наверное, да. Вред для здоровья сейчас - понятие условное. Вот только как его принять? Насколько мне известно, настойка жутко горькая, да вдобавок на спирту. Если выпить, всё выльется обратно ещё до того, как подействует.

- Так что, будешь?

- Ага, - выдавил я из себя и открыл рот.

Она выдернула пробку, налила лекарство в алюминиевую ложку, которые мы продолжали носить с собой, и поднесла мне ко рту.

- Сейчас будет немножко горько, - предупредила она, - приготовься.

К этому невозможно было приготовиться, едкое зелье обожгло рот, но вкус гаже не стал. Я сделал судорожное глотательное движение и скорчился в позе эмбриона, стараясь подавить рвотные спазмы.