Экипаж автобуса

Единственная пара отпечатков осталась там, где он стоял в тот момент, когда я увидел его глаза. Две босые ступни, почти человеческие, очень большие. Умар поставил рядом ногу и сказал, что у него сорок четвёртый размер. У нашего ночного гостя был сорок восьмой, если не больше. И масса его была не меньше массы Кирилла, по крайней мере, следы были гораздо глубже. Но больше всего нас удивило другое, у каждого отпечатка пальца была небольшая дырочка в земле, которую сложно было не заметить.

- Когти, - озвучил инженер то, что у всех вертелось на языке, - стопы, как у примата, но с когтями.

- А почему не напал? - не понял я, - оборотням ведь положено на людей нападать. Или он умный и понимает, что такое оружие?

- Всё может быть, - он только развёл руками, - я в оборотничестве не силён, их повадки знаю плохо. Сейчас мы отсюда уйдём, а завтра будем внимательнее, допускаю, что он про нас забудет и выберет себе добычу попроще. А если и завтра его услышим, то всё очень плохо, нужно будет убивать.

- Если ещё раз придёт, - задумчиво проговорила Анечка, - разбудите меня.

- Зачем? - не понял я.

- Попробую поговорить, - спокойно объяснила она, словно каждый день разговаривает с оборотнями.

- Угу.

- Как он вообще на нас вышел? - не понял Кирилл.

- Очень может быть, - всё тем же спокойным тоном объяснил Прокуда, - что это не он вышел, а мы припёрлись в его владения, нашумели, навоняли дымом и, скажем, срубили его любимое дерево, о которое он так любил чесать спину.

С этими невесёлыми мыслями мы отправились завтракать, попутно разбудив Варю, которая всю утреннюю дискуссию проспала (что для неё было даже лучше). А после завтрака, всё так же буднично, подхватили рюкзаки с припасами и отправились в дальнейший путь.

Тропа, по которой мы шли, раздалась в стороны, став вполне приличной дорогой. Можно было предположить, что проложили её местные мамонты, но на земле отчётливо видна бала колея от телеги.

С этим были проблемы. Дорога никак не кончалась, лес то редел, превращаясь в большие поляны, заросшие кустарником, но снова густел так, что за пределами дороги ничего не было видно.

Уже наступал вечер, дневные сумерки превращались в полноценную тьму, пелена, застилавшая солнце, куда-то исчезла, и на небе стали появляться звёзды.