Вампиры тут голодные

- представился старый вампир в синем балахоне, - Мы, - он обвёл рукой всех старейшин, - примем тебя в клан Вальдернеских и милостиво даруем тебе титул графа. Скажи нам, переселенец, каково твоё имя? Вампиры должны знать, кто поведёт их за собой.

- Я не считаю себя достойным такой милости и щедрости, уважаемые вампиры. - потому как бесплатный сыр только в мышеловке.

Степан припомнил всё, что ему было известно о вампирах и их излишняя набожность никак с мрачным образом не вязалась. Где именно искать подвох?

- Имя.

- прогрохотал голос главного старейшины. С потолка посыпалась пыль, а другие вампиры вздрогнули и недовольно зашептались.

- Степан Васильевич Есенин. - неохотно ответил попаданец.

Благо хоть в этом мире никто не скажет: “Есенин? Как тот Есенин, который поэт, да?”.

Больше всего в родном мире Степана обычно раздражали шутливые вопросы коллег на тему, почему же он решил стать учителем химии, а не литературы.

- Кем ты был в месте, откуда родом? - проговорил старейшина, не удовлетворённый ответом.

Попаданец скосил взгляд в сторону выхода, несмотря на прохладу, в зале было душно. Хотелось поскорее закончить и уйти.

Какое имеет значение, кем он был до этого? Всё это в прошлом и он бы предпочёл это прошлое забыть.

- Крестьянином. Учил грамоте других крестьянских детей. - простодушно сказал Степан. Всё равно для этих вампиров он из прошлого не более чем простая челядь.

Старейшина Доллир нахмурился, раздосадовано клацнул клыками и скривил морщинистое лицо.

Дерзкий щенок, как смеет он так высокомерно говорить со старейшинами клана?

Да и его происхождение… не может раб стать господином, даже если займёт его место.

Неужели их клан чем-то провинился, раз Бог послал им такую душу?

- Что ж, будем считать наше знакомство завершённым. - процедил Доллир. Как бы то ни было, он не смел противиться Божьей воле, и даже если этот переселенец наказание свыше, а не ответ на молитвы, они, могущественный клан Вальдернеских, примут это достойно.

- Асмаэль, несите ритуальную чашу! - приказал вампир.

Один из старейшин, самый пожилой, встал, достал из пространственного хранилища серебряный кубок, и на дрожащих ногах поплёлся к Степану, огибая стол.

На короткий миг попаданцу стало жаль Асмаэля, старику было явно тяжело идти, но тот упорно и ме-е-едленно шёл к Степану, неся в руках драгоценную ритуальную чашу.

Прошло, наверно, минут пять, прежде чем Асмаэль дошёл до него.