Молнии в пламени

Она знала, что с народом фей всегда стоит торговаться до последнего, иначе они могли счесть тебя за дурачка и облапошить, продав ложные сведения или некачественный товар.

— За такие копейки… — Моника разочарованно поджала губы. — Да это оскорбление!

— А ты заслуживаешь большего? — Стеф позволила своему лицу принять дьявольское, угрожающее выражение, хотя помнила, что отец рассказывал ей про фей: они не чувствуют страха. Зато думают головой и понимают, когда противник опасен и способен нанести им вред.

И смотрят они на это не с позиции страха, а с позиции убытка.

Девушки начали отчаянно спорить о цене. Демоница или фея? Уж тут нашла коса на камень! Но наконец, они пришли к согласию, и золотые перекочевали к Монике, чтобы тут же испариться у неё в руках, как у фокусника. Фея подбоченилась.

— Примерно за неделю до смерти Шафраниуса она купила зелье, усиливающее любовные чувства. Оно было рассчитано на лесных.

— Приворот?

— Нет.

Если любви не было, то зелье не сработало. Но если она ему нравилась, то его любовь усилилась. Действует примерно две недели, потом надо обновлять. Ты узнала, что хотела?

Стеф посмотрела на вздёрнутый носик Моники, на светлые ровные пряди волос, убранные за ухо, и на тонкие губы, изогнутые в необыкновенной усмешке, которая прекрасно напоминала, что феи — родственники пикси. Ага, тех самых обидчивых крылатых человечков с острыми зубами.

— Может, останешься на чай? — спросила Моника.

Но на самом деле это означало: «А не подлить ли тебе яду? Или по-хорошему уйдёшь?»

— Оставь свой чай себе, — Стеф ухмыльнулась. — Он тебе определенно нужен. Двойная порция.

Потом она вышла, не поворачиваясь к Монике спиной. И тут же направилась к Римори. Постучала, а когда фурианка вышла к ней в пижаме и тапочках, всё ещё в бледных фиолетовых пятнах, Стеф выпалила:

— Дастану срочно нужна помощь! Идём!

Лисичка засуетилась и кинулась запирать дверь.

— А что случилось с Дасти?

— Вот придём, и узнаешь, — пообещала демоница. — А что с краской? Почему не оттёрла?

— Растворителя выдали мало, я сначала почистила одежду. И пыталась спасти картину… — смутилась Ри. — А с кожи само сойдёт.

— Ну-ну, — хмыкнула Стеф. А про себя подумала: «Конечно, сойдёт, когда синяя краска исчезнет, и больше не надо будет её прикрывать».