Молнии в пламени

В общем, когда в дверь комнаты постучали, Стефания только-только начала погружаться в мягкий, глубокий сон. Но стук стал настойчивее и грубо вырвал её из объятий одеяла. С грацией залежалого зомби девушка пошла открывать.

«Я же приказывала горничной не будить меня даже ради завтрака! Что за неуважение?» — медленно жужжали мысли, как стайка недовольных пчёл.

— Чего надо, Марисия? — рыкнула демоница, открыв дверь. — Я надеюсь, что папочка не умирает, потому что иначе тебя ждёт выговор!

— Папочка не умирает, — ответила ей горничная красивым мужским голосом.

— Папочка живее всех живых.

Стефания вытаращила глаза. Она была вовсе не у себя дома, в замке отца, и к ней стучалась вовсе не горничная, а Дастан Клозе собственной персоной. В этот раз он был умыт, причёсан и даже пах одеколоном. И плащ его дурацкий смотрелся на маге как-то солидно.

В то время, как она, Стефания Лоренская, демоница десятой ступени, которая мечтала впечатать своим сногсшибательным видом этого смертного в газон Академии, предстала перед ним нечёсанной, с опухшим после сна лицом и в любимой мятно-зеленой пижаме с большим розовым единорогом.

Пижама была вовсе не сексуальная и сногсшибательная, а просто до безобразия мягкая и уютная. Ну и ещё Стеф обожала носить её, чтобы злить папочку, который считал подобный стиль одежды неприемлемым для демонов.

В тёмных глазах Дастана загорелась искорка веселья.

— Засмеёшься, и ты труп, — злобно выдавила Стефания и с размаху захлопнула дверь.

С той стороны раздался возглас боли, и Стеф потёрла ручки: «Мясо — это твой нос, смертный».

Глава 3. Ну всё, это война!

Выслушав парочку стонов, которые лились на неё, словно музыка, Стеф произнесла самым сладким голоском, на который была способна:

— Ой, простите меня, Дастан, я так плохо спала на новом месте, что совсем не соображаю с утра! Надеюсь, вы не пострадали! Я всё же демон, не стоило вам так агрессивно стучать в мою дверь!

И это переводилось как: «Так тебе и надо, смертный! Не будешь уважать меня — получишь ещё!»

— В следующий раз я приведу оркестр под ваш балкон и спою серенаду! — выдавил Дастан из-за двери.

Звучал он откровенно жалко, словно все страдания этого мира обрушились на его голову. Снова послышалась череда болезненных, душераздирающих стонов, и прекращаться они, похоже, не собирались.

«Да что такое? Неужели я ударила так сильно? — забеспокоилась Стеф.