Молнии в пламени

— Кто знает… А кроме тебя ещё кто-то может взламывать заклинания?

— Ну, может быть, кто-то из сильных менталистов или некоторые расы, которые работают с информационными полями… Но вообще, чтобы обойти твою ловушку, даже не надо так сильно напрягаться!

— Это ещё почему? — возмутилась Стеф.

— Да потому, что можно ведь использовать и что-то неживое. Нежить, например. Или технику. Робота какого-то. Голема или гуля. Элементалей тоже вряд ли остановят твои заклинания, у них очень отличная от нашей структура.

Демоница зависла. Это что, вся её защита была бесполезна? Столько слабых мест! И все усилия абсолютно впустую! Она сжала руки, не заметив, что когтями пробила обивку кресла.

— И ещё вопрос, — наконец, отмерла она. — Можно ли обмануть чутьё суккуба?

— Можно, — кивнул Владлен. — Если кто-то, хорошо шарящий в любовной магии, сварит сложное и качественное зелье, то да. И желательно, чтобы у зельевара был отличный магический запас.

— Как у феи, например, — предположила Стеф.

— Да, грамотная фея вполне подойдёт. Ну, и ингредиенты должны быть.

— Но если ты преподаватель в здании любви, то с этим проблем не будет, ты сам так говорил.

— Ага, — Владлен кивнул, потянулся к первой попавшейся кружке и отпил из неё. — Ух, ну и интересный вечерок ты мне устроила, Стефания! Может, всё-таки расскажешь, что стряслось? Вдруг я придумаю что-то полезное?

— Что, хочешь сказку на ночь? — Стеф скосила глаза на окно, за которым плескалась вечерняя тьма.

И она вкратце обрисовала ему историю с записками и горшком пальмы, не испытывая никаких угрызений совести, что нарушила запрет директрисы. Мелиан тоже по-любому расскажет Монике. А что знает фея — то будут знать и все окружающие.

Би-Зи был откровенно счастлив и улыбался, как огромная пиранья, потирая длинный и худой нос такими же длинными и худыми пальцами. «Да уж, ему бы хоть какое-то развлечение, даже убийство подойдёт», — подумала демоница, завершив рассказ, и засобиралась на выход.

— Может, ещё как-нибудь зайдёшь? — предложил Владлен.

— Только если ты уберешься к моему приходу и раздобудешь чистую кружку, — фыркнула Стеф. Она уже приняла обычную, человеческую форму.

— Ради тебя — раздобуду. Хочешь красненькую?

— Большую хочу. И желательно, чтобы к ней пирожное прилагалось. Всё, бывай.