Время перемен. Том 2

- Повитухи! – позвал легат, когда взял на руки ребёнка, перемазанного кровью и плацентой, - Держите, я отрежу пуповину.

Одна из женщин подхватила дитя:

- Что мне делать потом?

- То же самое, что и с обычным ребёнком.

Новорожденный закричал через несколько секунд после того, как его унесли повитухи. Древнему же предстояла самая неприятная часть работы. Он удалил плаценту из матки, проверил всё, что надлежало, затем заштопал её и убедился в отсутствии сильного кровотечения. Затем оставил королеву на столе с незашитой брюшной стенкой и, не омывая рук, подошёл к королю:

- Поздравляю, ваше величество, у вас мальчик и, насколько я успел заметить, вполне здоровый, - прошептал он.

- Почему шёпотом?

- Потому, что мы с вами, - легат специально сделал ударение на это «вами», - Кое о чём забыли.

Монарх уже понял, что разговор не сулит ничего хорошего, и в его голосе прорезалась сталь:

- О чём же?

- О вашей супруге. В договоре речь шла о ребёнке, но ни слова о супруге. На данном этапе я могу закончить операцию, скажем так, с разным результатом.

Долгая жизнь впереди, или не очень долгая. Что нужно вам?

«Лишь бы не ответил, что ему всё равно – за любой другой вариант я стребую с него».

- Конечно, чтобы осталась в живых, сожри вас бездна. И теперь вы, подлецы, потребуете у меня пол королевства.

- Зачем бросаться словами, ваше величество?

- Да что вам нужно? Говорите уже, наконец!

- Сейчас ничего не могу придумать.

- Деньги?

- Тех контрактов, что мы заключили, достаточно. Я придумаю потом.

- И что, если я не смогу выполнить вашу просьбу?

- Вам придётся положиться на моё здравомыслие, если хотите видеть королеву живой. А я посмотрю, чего стоит ваше слово. Решайте, у вас одна минута, иначе будет поздно.

- Заканчивайте и убирайтесь, проклятье на вашу голову! – он отвернулся к стене.

Александр вернулся к операционному столу. Главное было сделано. Рыбку подцепили на крючок. В такого вида шантаже, конечно, был ряд рисков. Король мог заставить его завершать операцию силой, а потом приказать убить за дерзость, если был недалёким и импульсивным.

Однако, этот монарх обладал достаточным количеством ума, чтобы не убивать легата древних, ведь это неизбежно закончится плохо для него самого – древние никому такого не спускали. Они бы направили на него Георга, который умел карать лучше всех на этом свете. Но король Нойер, к несчастью для него, любил свою жену, на чём и сыграл древний. Точно так же, он по опыту знал, можно было сыграть и на ненависти.