Первобытный инстинкт - Первый эпизод: Странник

В одном из комплектов лежало огниво и бутылочка на двести миллилитров со спиртом, которая помогала поджечь влажный хворост.

Пока не закончится время действия травм, стоило уделить время тому, что может помочь в путешествии. К тому же ресурс на регенерацию не брался из воздуха, а напрямую тянул сытость. Также, я уделил внимание затупившемуся оружию, благо здесь нашёлся точильный камень, не такой функциональный как в кузне, но с основной задачей справлялся.

В меню была дикая собака, и, нет, я не был таким уж ценителем, но не хотелось выбрасывать мясо, на которое потратил столько сил.

Для лучшего результата, пришлось выйти из игры и прошерстить сеть в поисках более-менее подходящего рецепта. В это время в игре вскипела вода и по возвращению я порезал мясо и кинул вариться вместе с местными специями и крупой чёрного цвета близкой к обычному рису.

После предварительной дегустации, блюдо было признанно «съедобным». Ничего экстраординарного из набора ингредиентов, очевидно, не вышло, но рядом с вяленным мясом – это еда богов.

«Приготовленная в храме», - замечание само напрашивалось.

[Суп на мясе дикой собаки (Обычное)]

Тип: Мясное блюдо.

Сложность приготовления: Низкая.

Эффект: Утоляет голод и восстанавливает сытость. На 2% ускоряет восстановление здоровья.

Остатки еды я взял с собой. Когда время действия травм подошло к концу, система расщедрилась на единичку выносливости, чем несказанно меня обрадовала. Сейчас я получил 80 из 100 доступных характеристик, но последние 20 будет получить в разы сложнее.

Об игроках, добившихся максимума, мне пока не приходилось слышать, однако не спроста же стоит ограничение на сотню.

До Лазуровки было чуть больше десяти километров, что в условиях джунглей обещает предоставить незабываемое многочасовое путешествие, наполненное опасностями, но ради них оно и затевалось.

***

Магарок плыл в пустоте своей обители, которую разбавляли редкие волны, сопровождаемые вспышками всевозможных оттенков синего, голубого, зелёного и тех цветов, коим смертные при всём желании не смогли бы дать название, и размышлял о множестве вещей.

Какого цвета нескончаемый поток веры, рассекаемый мириадами притоков, рождаемых где-то за границами восприятия, в каких тонах мы видим жизнь окутывающую зарождающуюся душу в чреве матери.

Эхо резко вырвало его из размышлений, заставляя сконцентрироваться на всеми позабытом храме.