Пёс императора

Пятый вдруг пошатнулся и ухватился за удачно оказавшееся поблизости тонкое деревце — голова закружилась внезапно и в глазах потемнело. Он мотнул головой, откидывая с лица выбившиеся из хвоста тёмные волосы, стянул заляпанную чужой кровью рубаху и позвал ближе один из летающих огоньков. Как он и думал — не вся кровь оказалась чужая, на предплечье красовался неглубокий длинный порез.

Один из магов споткнулся на ровном месте и тяжело повалился на землю.

— Снять одежду. Осмотрите друг друга. Кого достали, даже просто поцарапали, ко мне.

Остальным — продолжать очищать стоянку, — приказал Пятый.

Сам нетвёрдым шагом направился к телеге, вытащил из вещей флягу с вином, глиняную плошку и нож. Обошёл телегу спереди, распахнул дверь клетки. Один из перевёртышей шарахнулся от него, забился в дальний угол. Второй только смерил безразличным взглядом, даже не пошевелился.

— Руку.

Оборотень никак не отреагировал на команду, Пятый сам схватил его за руку, притянул к себе, резанул ножом по исчерченному шрамами запястью.

Подставил плошку под кровавый ручеёк. Когда решил, что набежало достаточно, отпустил пленника, вылил кровь во флягу с вином, взболтнул и сделал несколько жадных глотков. В голове прояснилось. Мазнул пальцами по дну плошки, собирая оставшуюся кровь, намазал на свой порез. Поморщился от резкой боли — кровь перевёртыша обожгла не хуже крепкого алкоголя, но это того стоило, рана стала затягиваться на глазах.

Пятый подошёл к оставшимся на поляне магам, остальные, как и было приказано, приводили место стоянки в порядок, убирали серые тела и успокаивали перепуганных лошадей.

Раненых было трое. И если бы не яд, на такие ранения и внимания бы не обратили. Сейчас же присутствие в отряде пленных оборотней казалось подарком небес, иначе добраться живыми до ближайшего портала навряд ли кому-нибудь их них удалось.

Пятый отдал им флягу и плошку с остатками крови, на троих тут должно хватить с избытком, а сам вернулся к клетке.

Один из перевёртышей, помельче и поживее с короткими пшеничными волосами, ещё сильнее сжался в комок при его приближении, словно хотел просочиться сквозь железные прутья.

Его товарищ, такой же тощий, но поплечистее и с волосами подлинее, так же и остался сидеть возле входа, даже свежую рану не попытался зажать.

— Руку дай.

На лице пленника ни покорности, ни страха — полное безразличие. И команду он опять проигнорировал.

Пятый сам поднял его руку, послал импульс, останавливая кровь.