Люди и зверушки

На рынке вдруг Степан увидел чудо –

Старушка продавала инструмент.

Купил недорого он балалайку эту.

Потом зашел и в нотный магазин,

Чтоб музыка звучала, лишь по свету,

А не металл от «рокаобразин»

Без робости осваивал «трехструнку»,

Так что, сумел «Подгорную» сыграть.

Но завели соседи перебранку,

Мол, стены тонкие – мешаешь отдыхать!

Дворец культуры – музыки орбита.

Хотя лишь, танцы-манцы и кино.

Да только «Оркестровка» там закрыта.

А сам оркестр распущен уж давно.

Найти где – сокращенного маэстро?

Кассирша объяснила, в суть войдя:

– Руководитель нашего оркестра

На рынке день проводит изо дня!

Та (с балалайкой) самая старушка

Не возражала поиграть вдвоем

Теперь дуэт их – вовсе не игрушка.

За день дает пол шапки серебром.

Глава тридцатая

Совет с постамента

Борьба за мир – пример теперь для многих.

В голубеводы Степа, чуть не встрел,

Но «Зооуголке» начальник строгий

Про голубятню слушать не схотел

Вот корм для птиц он брал довольно часто.

И каждый день, подав ему кулёк,

Считал растратчиком себя Степан несчастный.

Да против прихоти поделать, что он мог?!

Тем временем, слуга номенклатуры

Бездомных птиц в обед кормить шагал.

Те развелись у знаковой скульптуры:

Ивана Павлова, рефлексы кто познал.

Но, как-то раз, начальник присмотрелся

И ну ругать, мол, голуби грязны!

Пахомов, тут опять не отвертелся,

Узнать был вынужден причины той беды.

Хватило на исследованье сметки:

Садились голуби на памятник, а тот

Не знал так долго мыла или щётки.

Что превратился в сборник нечистот.

Взяв порошка стирального полпуда,

Степан отмыть поднялся монумент.

А, разглядев начальника оттуда.

Не упустил удобнейший момент.

За изваяньем прячась осторожно,

(Как будто Павлов) Степа прокричал:

– Тут голубей прикармливать не нужно

Им голубятню лучше бы создал!

Начальник, перепуганный до края,

Пообещал исправить все ладом.

Теперь живет под крышей птичья стая

И по – закону кормится зерном.

Глава тридцать первая

Неудачное торжество

На окнах льда, покуда, корка,

Но не далеко до весны…

Как тут не взяться за уборку?

За наведенье чистоты!

И вдруг (хоть заноси в скрижали)

За делом Стёпин замер дух:

На подоконнике лежали,

Пригоршни две – заснувших мух.

Такого, сроду не бывало,

Их «Зооуголок» не знал,

Чтоб так вот живность пропадала

Без занесения в «Журнал».