Дочь лорда-5. Вихрь Бездны

Когда потребовал говорить при Серже. Парня же из-за тебя убьют, дурак! Теперь хочешь, не хочешь – а к Тенмару на поклон беги сломя глупую голову. Может, хоть он что умное придумает?

- Серж, мне придется пойти с этим господином. А с тобой хотел поговорить Шарль, помнишь?

И это после того, как Кридель демонстративно выбрал дружбу именно Роджера!

- Конечно, - кивнул Серж.

Обиделся, конечно. Но раньше бы наорал, обозлился. А сейчас – почти спокоен и почти равнодушен.

Прости, друг. Да, за тем столом – Конрад Эверрат. Но там же и Эрвэ, и Кевин Контэ…

Так и есть. Вот – ухмылка на довольной роже Эверрата, а вон и врач-мятежник открывает рот.

А Серж застыл столбом. Готов то ли кинуться на Конрада с кулаками (из-за тебя, Ревинтер, любуйся!), то ли просто – вон из таверны. Или сначала первое, затем - второе.

Не кинулся. Просто прошел к ним и сел на свободное место. Бедный парень! То драться приходится, защищая неудобного друга, то отравленные цветы летят в стоящего бок о бок Тенмара.

Пора! Роджер рывком поднялся на ноги:

- У меня условие.

- Какое? – тонкие брови собеседника поползли вверх. Словно узрел, к примеру, говорящую собаку.

Ну и пусть себе ползут.

Кстати - слишком тонкие. Выщипывает, что ли? Как дамы? Роджер бы и этому не удивился. Квирина! Тем более – Сантэя.

- Полная безопасность Сержа Криделя. Или я никуда не иду.

Вот и всё. Только что сам, своими руками, превратил друга в заложника. Но это - лучше, чем в покойника.

- Разумеется. Никто и не собирался вредить вашим друзьям, Роджер Ревинтер.

Знакомая улыбочка. Губы кривит оскал, глаза по-рыбьи холодны и равнодушны. Сколько раз Роджер такое видел? Алан Эдингем был исключением из папенькиных людей. Потому и стал другом. Хорошо, что его здесь нет.

Надо предупредить Тенмара, чтобы никуда его не выпускал.

Может, вам и безразличны воинские звания Эвитана, господа квиринцы. Но Анри Тенмар – не Роджер Ревинтер. Сын Тенмарского Дракона, к счастью, лучше, умнее и благороднее. Всех, кого сын Регента знал за свою не столь уж короткую жизнь.

Впрочем, нет – ума, конечно, больше у отца. Но и подлости, к сожалению, тоже.