Черные руны судьбы

Выручил его один из монахов, ухвативший послушника за рукав, ну а потом тот выправился и сам.

- Благодарю вас, брат Видигур, - сказал юноша.

- Благодари Вечного, - отозвался монах, высокий, худой и совершенно лысый, даже без бровей над светлыми глазами.

- Опять ты невнимателен, отрок, - в голосе брата-наставника прозвучало легкое раздражение. – Сказано же в Книге Вечности, глава девятая, стих второй, что «всякий твой шаг да отмерен будет верой и зорким взглядом».

- Да, отец мой, - Эрвин покаянно вздохнул, хотя особой вины не чувствовал.

Из обширных толкований к Книге Вечности, составленных более двух столетий назад, он знал, что речь в главе девятой идет о духовном пути, они же шли самым что ни есть мирским. Двигались узенькой тропкой, извивавшейся между бесплодных, усеянных валунами и скалами холмов.

Обитель Эрвин и его спутники оставили три дня назад, и за это время юноша увидел столько интересного! Еще в горах они столкнулись со стадом яков, и пасшие этих могучих созданий крестьяне принялись кланяться святым отцам, потом наблюдали барса, стаю гарпий далеко в вышине.

..

Заснеженные вершины и голые склоны остались позади, еще день-два, и они окажутся на равнинах, где все не так, как в горах, где живут не только люди, а эльфы, гномы, половинчики. Там строят дворцы и замки, пользуются лошадьми, и носят не рясы, там есть большие реки и даже моря.

Эрвин ждал момента, когда увидит все это, с большим нетерпением.

Он узнавал птиц, растения и животных, о которых только читал, и в лучшем случае видел картинки, порой искусные, но чаще всего очень грубые, сделанные толстым грифелем на плохо выделанном пергаменте.

Но все равно радовался, что может сказать, как высиживает птенцов вот эта птаха, и чем питается изумрудная ящерка.

- Ладно, пора передохнуть, - сказал брат-наставник, отдуваясь и вытирая пот. – Сколько можно топать? Вот спустимся в Кардифр, возьмем телегу, и двинемся дальше, как приличные люди...

Кардифром, как знал Эрвин из тех же книг, именовался небольшой город на границе герцогства Фавил.

Брат-наставник говорил о нем нередко, упоминал о тамошних банях, но более всего о том, что там можно за деньги взять телегу с лошадьми и возчиком.

Ходьба давалась почтенному монаху тяжело.

- Вон и ручеек подходящий, - заметил третий брат, откликавшийся на имя Петр, и бывший невероятным молчуном.

За все четыре дня Эрвин слышал от него всего пару фраз.

- Ну да, ну да, - запыхтел брат-наставник.