Книга IV: Алый Завет

Такая притягательная, такая соблазнительная… Признаюсь, иногда я вспоминал, с каким наслаждением выгрызал блистающий источник Таасима, и какие непередаваемые ощущения испытывал при этом. И теперь я пытался найти хотя бы одну причину, почему мне не следует сделать это вновь, но уже с Луаной…

До боли сжав кулаки, прорывая длинными острыми когтями чешуйчатую кожу на ладонях, я усилием воли прогнал от себя эти мысли. Нет, черный обелиск не завладеет мной, как бы не старался. Я буду пользоваться им, как инструментом, но не более.

Тьма не поработит меня…

Встряхнувшись, я потянулся к аристократке и наложил руку прямо на ее святящееся нутро. Прикрыв глаза, я попробовал сам войти в транс, заодно воскрешая в памяти набросок, который нарисовала аристократка. Фонтан, надтреснутая статуя, кусты, цветы… На какое-то короткое мгновение картинка ожила в моем разуме, но потом сквозь нее проступил как навязчивый болезненный бред тягостный морок в виде запущенного мертвого леса… Моего леса.

Тогда я сжал пальцы чуть сильнее и будто бы ухватил леди Персус за самый край ее души. Совсем легко, едва ощутимо, чтобы только нащупать ее судорожное биение, но Луана сразу же болезненно вскрикнула и напряглась. Я остановился, принявшись нежно поглаживать когтями светящуюся Искру. И мою подопытную снова начало корежить, словно от нестерпимого мучительного пароксизма. Однако она не выпадала из транса…

То чем я занимался, было чистой воды насилием, иначе и не сказать.

И дальше, судя по всему, станет только хуже. Очень сомневаюсь, что Анима Игнис, прошедшая через подобное принуждение, даст своему владельцу то, чего он ждет. Чем мое противоестественное вмешательство аукнется аристократке в будущем, я не знал. Но мне нужно было это проверить. Заодно это поможет и мне самому понять, как поступить с собственной Искрой.

Я снова попробовал беспардонно вторгнуться во внутренний мир Луаны и сильно подивился тому, как легко мне это удалось.

Я перенесся из тесного каменного подвала под свод янтарного закатного неба. Здесь было все именно так, как женщина изобразила на бумаге… А фонтан, возле которого замерла призрачная фигура аристократки, так и вообще оказался изображен ей чуть ли не с фотографической точностью.

Я двинулся к гостье, не удержавшись от того, чтобы не провести своей жуткой когтистой лапой по пышным бутонам цветов.