Легенда о Лазаре 1. Маленький изобретатель

- Ты хочешь меня подождать?

- Нет-нет, я пойду, - после произошедшего Дамия не хотела задерживаться здесь дольше, чем нужно. - Рада, что смогла дать тебе новую цель.

- Ага. Прощай.

***

Лазу хотелось что-нибудь сломать, желательно что-нибудь очень большое.

Восемь лет! Восемь лет он жил и не знал, что способ получить нормальное тело – вот, лишь руку протяни. И он не собирался упускать такую возможность, чего бы это ни стоило. Ему было плевать на все государственные и военные тайны, плевать на короля и правительство.

Проводив Дамию и спрятав схему сборки газотурбинного двигателя в стол, он прямой дорогой отправился в дом. К счастью, сегодня был выходной, и вся семья была на месте.

- Лазарис, что случилось? Почему ты сегодня так рано? - Фелиция, сидевшая в кресле у камина и читавшая очередной любовный роман, с тревогой взглянула на сына.

- Я хочу поступить в магическую академию, - ни “привет”, ни “как дела”.

- Что? Академию? Зачем тебе это? - женщина не могла понять, что происходит с её сыном. То он сидит затворником в своей лаборатории полгода, то вдруг такое. Однако, мысль о том, кто надоумил мальчика на эту идею, пришла очень быстро. - Тебе Дамия что-то сказала?

- Это не имеет значения. Я должен поступить в такую академию, - в глазах Лаза полыхало нетерпение.

- Что тут происходит? - в гостиную вошёл Санктус.

- Сынок, а не рановато? Ты бы для начала отучился в обычной школе, как Лани, - мужчина присел перед Лазом.

- Мне там нечего делать. Всё, что там преподают, я знаю и так.

- Серьёзно? Твоя сестра уже третий год учится, неужели ты считаешь себя умнее её?

“Вот зря ты это спросил, отец”, - промелькнуло у него в голове. Сейчас, будучи на взводе, Лаз совершенно не сдерживал свой язык.

- Умнее, и намного.

- Лазарис Санктус Морфей, не говори таких вещей о своей сестре! - мама, как всегда… но сегодня был не тот день, когда он бы просто извинился и закрыл вопрос.

- Фелиция Торус Морфей! - женщина дёрнулась, как от пощёчины. - Я хочу себе нормальное тело! Я жил так восемь лет, и я не намерен тратить ещё четыре года на чушь, преподающуюся в этих школах!

В комнате повисла гнетущая тишина. У дверей уже стояли другие домашние, но войти никто не решался.