Легенда о Лазаре 1. Маленький изобретатель

Молнии падали сверху, прямо над толпой, лишь в последнюю секунду уходя в сторону и ударяя в стальные штыри по краям площади. Представление было одновременно страшным и захватывающим, ничего подобного Лаз не испытывал в этой жизни.

Да и в прошлой, если не считать встречи с богиней, тоже не случалось ничего, хоть отдалённо похожего. Правда, взглянув на Савойна, мальчик понял, каких усилий требует подобная магия.

Старик был весь мокрый, и не от воды, а от пота, его лицо покраснело, руки дрожали – мощь природы была невероятно тяжёлым бременем для одного-единственного мага, пусть даже высшего.

Потому уже через минуту представление прекратилось. Однако, толпа, наблюдающая, как быстро рассасывается туча, всё равно разразилась громом аплодисментов и одобрительных выкриков. Такое зрелище стоило увидеть, даже если оно было столь кратким.

А дальше потянулась обычная рутина: распрощавшись с родителями, Лаз и Лани оказались в очередной толпе, уже куда меньшей, состоящей исключительно из студентов-первокурсников.

Старшие, уже осведомлённые о месте своего проживания и других тонкостях работы академии, быстро разошлись, чтобы не мешать распределению.

Несмотря на название, Дом Магии учил не только чародеев. Всё-таки, пусть общество опиралось на магов, оно не состояло только из них. Академия готовила элитные кадры для армии, чиновников, врачей, кузнецов, были даже небольшие отделения, занимающиеся подготовкой профессиональных егерей и следопытов.

На старших курсах эта система снова ветвилась, разделяя, к примеру, военную кафедру на отделения стратегов, снабженцев, техников и ещё с полдюжины направлений.

Магов тоже ждало нечто подобное, но там система была сложнее, и сейчас Лаз не собирался забивать себе этим голову.

Из всего вышесказанного вытекало одно: те сто восемьдесят пять человек, что были зачислены по результатам грандиозного отбора, составляли лишь часть от всех присутствующих студентов, и часть не самую большую.

И сейчас должно было пройти разделение.

Перед сценой, с которой вещал Савойн, выстроилось в общей сложности девять профессоров, каждый из которых заведовал своим направлением. На лице крайнего слева, главы магической кафедры, застыло кислое выражение предельного недовольства. В конце концов, ему предстояло вчетверо больше работы, чем обычно.

Новички подходили к деканам, называли имя и, дождавшись, когда их найдут в списке, вставали рядышком. Парочка Морфеев оказалась где-то в середине очереди.