Легенда о Лазаре 1. Маленький изобретатель

Когда мандраж спал, а разум перестала застилать пелена боли, он осознал то же, что и Торус: эмоции, что он испытал, не должны были принадлежать человеку. - Но я точно знаю другое.

- Говори.

- Ты – мой дед, отец моей матери. Санктус Кратидас Морфей – мой отец, а Лани – сестра. Вы все – моя семья и кем бы… или чем бы я не оказался, это не изменится. И я буду продолжать вас защищать, чего бы мне это ни стоило. Если бы от моей смерти вам стало бы лучше, я бы сам всадил этот клинок себе в грудь. Но это не так. И произошедшее это показало.

Я должен жить, чтобы иметь возможность повторить то, что сделал, и мне глубоко плевать, каким именно способом.

Светло-серые глаза встретились с кроваво-красными, и в больничной палате повисла мёртвая тишина.

У детей есть одна простая, но занимательная игра. Гляделки. Двое неотрывно смотрят друг на друга и проиграет тот, кто первым моргнёт или отведёт взгляд.

Вот только участвовать в ней могут не только дети.

Пожалуй, это самая старая игра во вселенной. Лев, смотрящий в глаза газели, саблезубый тигр, уставившийся на мамонта, тираннозавр, встретивший соперника на территорию… до человека в «гляделки» играли миллионы лет.

И сейчас в воздухе между семилетним мальчиком и семидесятилетним стариком шла именно такая борьба.

И Торус проиграл.

Он знал, что проиграет. Потому что, кем бы ни был тот, кто занимал тело Лаза, он не пожалел себя ради спасения его внучки. Потому что в том диком рёве старик услышал не только гнев, но и боль, и тревогу. Потому что Лани проводила у постели брата дни напролёт и ей было всё равно, кем или чем он был на самом деле.

Он знал, что не сможет сделать то, на что должен был решиться, ещё когда брал с собой клинок. И именно поэтому проиграл.

- Хорошо, - серые глаза упёрлись в пол. - Я тебе верю. Но тогда ты должен дать клятву, что пока ты жив, с ними ничего не случится.

Лаз кивнул.

***

- Могу я войти? - в дверь лаборатории аккуратно постучали. Голос заставил Лаза вздрогнуть.

- Да, Дамия, заходи.

Они не виделись больше полугода.

После того случая в королевском дворце мальчик отказался от учителя, няни, двух личных служанок, в общем всех, кто окружал его помимо семьи. Этому решению почти никто не сопротивлялся.

Родители были дико перепуганы: Фелиция, когда думала, что сын спит и не слышит её, тихо плакала у его кровати, Санктус как-то резко утратил свою чуть детскую наивность, стал серьёзней и тише. И они были готовы исполнить всё, что бы их ребёнок ни попросил.