Хронос

Подойдя к столику, Тима сдвинув в сторону мешающиеся песочные часы, открыл коробочку и увидел лежащий на мягкой танки свой артефакт. Взяв его, он крепко сжал его, не желая вновь потерять возможный ключ к их с Ликой возвращению домой. Вернувшись к Неру, Тимофей увидел, что египтянин уже начал свою тираду.

– Ты гнусный вор, лжец и убийца!!! Ты отдал приказ убить моего брата за то, что он говорил с богами! Почему!?! Почему ты решил пойти против воли богов в угоду себе одному?! Ты должен был служить фараону и быть голосом богов, а не их рукой! – гневался Неру, в то время как Имхотеп пытался что-то проговорить в ответ.

– И за то, что ты злостный убийца и врун, я и боги, стоящие надо мной, приговаривают тебя к смерти! – Проорал он и с размаху всадил меч в грудь Имхотепа. Тот, вскрикнув, что-то ещё пробормотал себе под нос, но Тиме и Неру было плевать. Алая кровь потекла по скуле Имхотепа, и жрец упал на пол.

– Все, Имхотеп мертв! – сказал Неру и облегченно выдохнул.

– Радуйся брат, ты отомщен.

– И египтянин устремил взгляд куда-то вверх. Тима не решался говорить что-либо в такой момент, потому вышел из комнаты. А тем временем египтянин, что присоединился к ним в переулке, упивался горем около тела второго. Аутух же, перевязав раны лентами, нарезанными из одежды стража, все так же сидел у стенки, отдыхая. Но больше всего его волновала Лика. Она сидела одна у стенки, непрерывно смотрела стеклянными глазами на окровавленный нож и что-то тихо говорила себе под нос.

..

– Я убила. Я убила. Я убила, – повторяла она, когда к ней подошел брат.

– Лика, сестренка, все кончено! Все кончено! – пытался успокоить сестру Тим, вынимая нож из ее рук. Та непонимающе посмотрела на него и, почти сразу же залившись слезами, уткнулась в его плечо.

– Тима, Тима, я убила человека! – говорила она всхлипывая.

– Ничего, ничего. – Успокаивающе гладил он ее по голове.

– У тебя не было выбора. Ты защищала меня. Он был под контролем Имхотепа, а его душа уже давно была не в его теле. Ничего, ничего. Ты сделала все правильно, – успокаивал он ее, а она все продолжала плакать. Сам же парень, раздумывая о прошедшей короткой битве, понял, что в тот момент он ощутил неимоверный прилив сил. Неужели это и есть радость битвы, которую так любят воспевать в подвигах богатырей, подумал Тим.