За...1.

Ха-ха, и в то же время пытаешься набрать в свои ряды новых людей. Как же это глупо!

– Что? Он даже не знает, давать бой или нет "Отверженным"? – встряла в разговор Ложь.

В ответ она получила лишь продолжающийся смех старика и потупившийся взгляд уставившегося в пол Возвращающего. Девушку распирало от негодования. Значит, её первый план с самого начала был под угрозой срыва. Возвращающий выводил её с каждой секундой всё больше. Мямля, трус, слабак, глупый, недальновидный, твердолобый – она не могла разглядеть в нем ни капли достойного человека.

Безудержный смех старика и вконец опустившийся в глазах Лжи Возвращающий заставили её вывалить весь накопившийся гнев:

– Значит, ещё не собрался? Сражение произойдет меньше, чем через две недели, а ты всё еще не решился? Ты трус! Тот, кто бросает своих товарищей, самый презираемый человек! Тебя больше не возьмут ни в одну гильдию. Все будут ходить и тыкать в тебя пальцем: "А, вот эта гнида, которая даже не попыталась вытащить своих соклановцев!".

И они будут правы. Ты до конца жизни будешь презираем всеми и умрешь в нищите, без друзей, без семьи. На помойке, в куче мусора, которым ты сам и являешься, а твои вонючие останки растащат крысы. О тебе даже никто не вспомнит. И это тоже будет правильно! Такой человек – что живой, что мертвый – всё одно. Как же мерзко, что тебя умудрились взять в такой выдающийся клан, как "Взрыв планет".

Под конец пылкой речи в подземелье воцарилась тишина, прерываемый лишь тяжёлым дыханием самой девушки.

Старик больше не смеялся. Он с горечью поглядел на Ложь и вздохнул. Как же он был с ней солидарен, однако его работа обязывала придерживать сторону Возвращающего.

Сам юноша только приподнял голову, чтобы взглянуть на напарницу и тут же опустил её ещё ниже, почувствовав на себе презрительный взгляд. Возразить ему было нечего. Каждое её слово резало сердце, как яркий свет глаза. Однако несмотря на всю правильность, они не могли подтолкнуть Возвращающего к однозначному выбору.

Человек в капюшоне видел это. Именно он прервал неловкую тишину, сдавливающую юношу со всех сторон:

– Ложь, не выражайся так резко. Слова могут причинять боль не хуже оружия, ты должна знать об этом. Поэтому впредь думай, прежде чем сорваться.

– Прошу прощения, – маска презрения мигом спала с лица девушки, и она поклонилась в извинении.

"Мастер" даже не посмотрел в её сторону.

– А теперь ты, – он обратился к съежившемуся Возвращающему.