Покровитель Империи

О такой вещи, как заработок и не думал раньше, - улыбнулся он.

А мне почему-то стало стыдно, будто я виноват в том, что аристократ. Был.

Глава 2

- Ну, и где тут лошадки? - нарочито весело спросил его.

И тут мне под ноги вылетел черный хвостатый комок, а за ним с топором гнался здоровый мужик с воплями, что убьет ворюгу.

Щенок спрятался за меня, почувствовав, что я могу его защитить. Грубиян попытался меня пихнуть в грудь. Короткий свист меча — и голова грубияна покатилась под лапы к щенку. Я даже сам не понял, как так получилось.

Ведь хотел просто руку сломать.

Щенок фыркнул на отрубленную голову и проковылял ко мне. Я взял его на руки, и он лизнул меня по щеке. Народ вокруг постоял, а потом как-то рассосался. Подошли два стражника, посмотрели на топор в руке мужика, на мой меч и, кивнув, ушли.

Я взял щенка, и мы пошли дальше. Вокруг трупа уже возились какие-то непонятные личности. Борк посмотрел на меня и как-то странно ухмыльнулся, но промолчал. Меч я, кстати, вынул свой, привязанный кровью, причем не вынул, а руку вскинул и уже в движении он появился.

Отрубил, покрасовался перед стражниками и исчез. Я проделал это так, будто всю жизнь только сражениями и занимался.

Наконец мы увидели лошадей, но ничего выдающегося среди них я не заметил. Обошли всех, спросили у распорядителя, будут ли завтра жеребцы получше, на что он ухмыльнулся, мол завтра и увидите. Мы не стали давить, отправились домой.

По дороге я купил щенку обрезков мяса у мясников. Вскоре были дома.

Щенок всю дорогу спал, видимо, почувствовав себя в безопасности. Он был довольно крупный. Я осмотрел зубы. Они были молочные. На вид щенку месяца два-три, но, судя по зубам, от силы полтора.

Я добавил Борку к оплате еще пять золотых за щенка и попросил покупать ему обрезки мяса. Если нужно будет ещё денег, я добавлю. Он опять странно усмехнулся, но кивнул и сказал, что обед принесет служанка, а сам он зайдет попозже.

Я пошел к себе. Снял камзол и рубашку и по пояс голый положил щенка в ванну, полил из душа и намылил.

После отстирывал его, расчесывая пальцами. Он сперва вырывался, но потом смирился. Понятно, мыло пахнет и сбивает ему нюх, но терпеть его запах я не хотел. Отстирав его и вытерев, я опустил его на пол, и он пошел обследовать новое жилище. Конечно-же ему приглянулась кровать, вот только он не комнатная собачка, а я не сюсюкающая девочка, так что согнал его на пол и бросил в угол тряпку, которой его вытирал.