Демон ночи. Часть 1

Слышишь этот звук, он вокруг тебя,

Словно сотни цепких рук

Удержать хотят, ты паришь под водой,

Одержим этой странной игрой.

Бездна зовёт в долгий полёт,

Бездна влечёт в вечный полёт,

Всё бесполезно, он не исчезнет,

Ты слышишь зов бездны.

Бури и шторма где-то далеко,

Здесь покой и тишина, просто и легко...

Ария — «Зов бездны»

Пока жители села отходили от потрясения и гадали о том куда и как могла исчезнуть девушка, Ксюша, все еще продолжая сиять, невероятным образом оказалась глубоко в лесу.

Ее волосы растрепались, а запах дыма и гари, казалось, навсегда вписался в кожу, одежду и волосы. Удивительно, но сама она никак не пострадала, хотя находилась совсем рядом с огнем и достаточно долго. Даже одежда не была прожжена, всего лишь слегка закоптилась. Но и только. Словно свет защищал свою хозяйку от нависшей угрозы.

Сияла девушка так недолго: свет начал постепенно сходить, как если бы он от кончиков пальцев ручейками стекался к сердцу: сначала стали гаснуть вены на запястьях и стопах, потом на предплечье и ногах, потом и сама она.

Она лежала там в лесу и со стороны могла показаться, что она мертва. Однако грудь ее едва заметно, но все же вздымалась. Еще спустя некоторое время ее ресницы затрепетали и едва слышно застонав она открыла глаза и села. Еще какое-то время она пыталась осознать кто она, что она и почему она полуголая в лесу. Где все? Но так и не найдя ответов на все свои многочисленные вопросы, она стала медленно скатываться в истерику. Если еще немного времени назад она считала окружающее еще одним кошмаром в своей копилке, от теперь до неё стала доходить вся серьезность ситуации: она одна в лесу, где, вероятно, водятся хищники, промозглый ветер пробирает до костей (а там и до пневмонии недалеко), на много километров вокруг никого не слышно, что уж говорить о том чтобы было видно. Ей стало страшно, а попытки успокоиться и взять себя в руки канули в Лету. От окружающей действительности стало еще страшнее, и сама она не заметила, как первая обжигающе горячая дорожка слез скатилась по щеке и неслышно упала на пожухлую траву. Это стало началом долгой истерики: ужас потери подруги и непонимание того, как она оказалась в совершенно незнакомом месте спящей, сделали свое дело. Но больше всего на состоянии девушки отразилась потерянность – она не могла сориентироваться ни на месте, ни во времени, хотя за несколько месяцев жизни в деревне она должна была получить хотя бы какие-то навыки выживания вне городской суеты.