Я - ваш король

Нужно будет непременно разобраться с этим делом.

- Вы уверены, Ваше Величество? - Мелькор растерянно посмотрел на меня, - стоит ли покидать дворец ради такого пустяка, как наказание зарвавшегося мужичья?

- Разумеется, а ещё я хочу посмотреть свою страну. Да и кое-какой воинской славы хочется. Пусть писец напишет указ и даст его мне на подпись.

Мелькор с недовольным видом кивнул писцу, тот развернул лист бумаги, это была именно бумага, не пергамент, и обмакнул перо в чернила. А я начал диктовать:

- Я... перепиши титулы, лень повторять, приказываю: для разрешения ситуации с крестьянским бунтом в провинции.

.. поставь название, приказываю отправить туда тысячу наёмных пехотинцев и двести конных рыцарей. Возглавлять отряд буду я сам, со мной также отправятся барон Энгельберг, купец и ростовщик Готард, а также дворцовый писец, хранитель государственной печати и... королевский палач.

Палача в зале, естественно, не было, а вот печатник и писец посмотрели на меня с недоумением.

- Мне может понадобиться написать новый указ, или вынести приговор, или что-то ещё, короче, вы мне нужны, - объяснил я, раздражённо отмахиваясь рукой, - завтра отправимся туда и разберёмся на месте.

Все свободны.

Когда в зале стало пусто, Мелькор подошёл ко мне и с подозрением спросил:

- Мне сказали, что вы, и правда, сегодня проверяли войска и даже были в казармах у наёмников. Даже беседовали с их начальником.

- Да, - не стал я отрицать очевидное. - Я ведь говорил, что хочу их проведать. А что странного в том, что король хочет видеть свою армию? Это ведь моя армия?

- Да, разумеется, просто это выглядит странно.

Ведь раньше вас это не интересовало.

- А теперь интересует, - сказал я и глупо улыбнулся, - понимаете, герцог, я читал книгу, о своих предках, что были славными воинами, побеждали в войнах, совершали подвиги. Мне стало стыдно, я ведь не воин, ничего не смыслю в военном деле.

- Но причём тут командующий пехотой? Этот головорез, не имеющий представление о чести?

Я подумал, что у головореза представление о чести куда более чёткое, чем у людей, именующих себя благородными.

- Этот, как вы выразились, головорез, - сказал я твёрдо, будет с завтрашнего дня обучать меня фехтованию. - Я хочу быть воином, пусть не самым лучшим.

- Это стремление похвально, - сказал герцог, хотя выражение его лица говорило о другом, - да только, неужели не нашлось мастера фехтования из благородного сословия? Любой рыцарь счёл бы за честь обучать самого короля.