Кто кого еще поймал?!

Сама кого угодно уроет и глазом не моргнет!

Она подошла и бесцеремонно пробежалась по его спине, стащила кошелек с его пояса и принесла мне.

«Как думаешь, здесь много? — с любопытством вертя в лапках мешочек, спросила она. — Сейчас еще у второго посмотрю!» — она попыталась юркнуть и устроить мародерство над телом мага, но я успел ее перехватить.

Она забавно перебрала лапками в воздухе и вопросительно уставилась на меня.

— Не надо, Минди, на его вещах может быть магическая защита, вдруг ты поранишься... — предостерег я.

«Не поранюсь, а вот если у нас будут деньги, то тебе не придется работать и убивать таких как я!» — ответила она, горделиво задрав носик.

— Это называется украсть, — со вздохом начал объяснять я. — Нельзя брать чужое, — с этими словами я бросил кошелек обратно к постанывающему от боли охотнику. — Это не по закону.

«Трофей же! Нет? А что за зверь этот закон?» — она склонила голову набок, в очередной раз вызвав у меня улыбку тем, как шлепнули длинные, пушистые уши по любопытной мордашке.

— Превращайся обратно в человека и поехали дальше, а по пути, я тебе всё расскажу, — предложил, подхватывая сумку.

Минди посмотрела на меня с опаской, но всё-таки перекинулась.

Я почувствовал, как снова меня накрывает волна возбуждения, как от желания, сладкой судорогой предвкушения, сводит каждую мышцу, так усиленно бьется сердце и горит лицо.

Сглотнул, набежавшую в рот слюну, сделал глубокий вдох, выдох и снова посмотрел на прелестницу.

Как только сможем остановиться в каком-нибудь городке, нужно будет непременно заглянуть в одно интересное заведение.

Потому что, если я не сброшу напряжение в ближайшее время, то за свои поступки совершенно не отвечаю...

Тьма, становлюсь озабоченным малолеткой! Это безумно раздражает. А еще больше нервирует то, что я не властен над этим желанием — сорвать этот нежный цветок и никогда ее больше не отпускать.

Проклятая ведьма, быть может, лучше бы я умер там на болотах, чем вот так вот желать собственного врага.

Хотя, по сути, я ее врагом то не могу назвать.

Просто она не такая, как я, как все те, о ком я привык заботиться. Она необычайная, прекрасная, такая забавная, что казалось бы, никто не должен остаться равнодушным, но пока что неравнодушен только я.

Я подошел к Весту и выдал ему кусочек сахара, как похвалу за его помощь в схватке, которая так и не состоялась для меня лично.

Она переступила с ноги на ногу и снова превратилась в существо, вспорхнув к коню на спину.