Бес сознания

Но, к сожалению, такой возможности у меня пока нет. Остается только догадываться, что это может быть какой-то статус у местных. Возможно, он как-то привязан к системе рейтинга?

Мишка тем временем заканчивает мечтать вслух и резко замолкает. Мы уже на заднем дворе школы. А троица обидчиков с довольными ухмылками уже поджидает нас.

Глава 4

Мишка плетётся к одноклассникам, понурив голову.

— Шустрее, Борщ! — торопит его поросенок, который, по всей видимости, и есть тот самый Булкин.

Как общаться с подобными задирами я уяснил еще в детстве.

Сюсюкаться и мямлить с ними точно не стоит. И уж тем более не стоит плясать под их дудку. Нужно напугать их до чертиков, показать, что я бешеный и ко мне лучше не лезть никогда.

Поэтому пока Мишка вяло тащится в сторону троицы, я выбрасываю в сторону портфель, который он как раз несет в правой руке.

— Ты вернулся? — испуганно и одновременно с надеждой в голосе вопрошает Мишаня.

Я же тем временем хватаю палку побольше и заношу над головой.

Мишка замирает, и кажется, даже не дышит в ожидании того, что произойдет дальше.

Троица обидчиков в замешательстве таращится на Мишаню.

У-у-у, какого черта он встал?! Нужно бежать на них и изо всех сил, рычать, без разбора размахивать палкой, колотить их. Нужно показать им, какой мы безумный берсеркер!

Но вместо этого мы стоим, как дураки, с задранной палкой над головой, и ни черта не делаем. М-да уж.

Эх, Миша-Миша. Так у нас дел не будет. Мы ведь должны быть командой, а ты решил видимо, что я сам за тебя все делать буду.

Да даже если и хотел бы, с одной рукой далеко не уедешь.

Троица взрывается от гогота.

— Борщ, ты че, рехнулся? — спрашивает лопоухий, не переставая смеяться.

— Это ты на нас что ли с палкой? — набычивается Булкин и угрожающе двигается на нас. — Ты совсем охренел, Борщ? Хочешь, чтобы я тебе эту палку в задницу засунул?

Мишаня совсем растерялся и стоит, молчит. Я несколько раз угрожающе взмахиваю палкой, примеряюсь, пытаюсь спровоцировать Булкина подойти поближе.

Бить детей это конечно не в списке моих нравственных ценностей. Но этого поросенка почему-то не жалко. В нем столько жирочка, что поди даже и не больно будет, да и бока размять точно не помешает. Считай, массаж будет.

Когда Булкин с суровым видом, держа наготове кулак, подходит достаточно близко, я решаю, что пора действовать.

Со всей дури, которая только есть в Мишане, я начинаю колотить поросенка то по жирненьким плечам, то по толстой жопке.