Узники моря. Рапсодия

Навершие посоха представляло собой набалдашник в форме черепа величиной с кулак, сквозь него прорезались две ветки, образуя рога, а меж рогов болталось то ли густое паутинное плетение, то ли клок пыли, передаваемой из поколения в поколение. Старуха легко ступала босыми маленькими ногами, едва приминая травинки. Посох ей служил скорее оружием или оберегом, чем опорой при ходьбе.

Подойдя к ограде, Бальбо уставилась на мореходов поверх невысокого забора. Переглянувшись, те подошли вплотную.

Впереди ступал высокий узкоплечий человек с бледным лицом и очень холодными, очень решительными серыми глазами. Взгляд его навевал мысль об ударе железного гонга, но сейчас его словно заглушила мудрая безмятежность чёрных глаз старухи.

– Это ты – главнюк, – произнесла она неторопливо, чуть дёрнув пальцем с длинным ногтем в бороздках. – Главнюк здеся.

– Командор Урвин дель Бриз, – вкрадчиво ответил узкоплечий бледный человек, и старуха кивнула, точно имя ей было известно и прежде.

– Я Бальбо, шаманка Аройя, и Дух Океана сказал, моя жизнь закончится тут, – невозмутимо проговорила она.

Урвин покосился на подошедших с ним людей.

– Закончится шаманка племени аройя. Начнётся другая Бальбо, – уточнила старуха и ткнула пальцем с ногтем в бороздках поверх плеча Урвина – на длинное здание с частыми окнами и на высокое здание, каких прежде не видели на этом острове.

– Здесь? – крайне вежливо, издевательски переспросил командор Урвин дель Бриз.

– В школе разведки и контрразведки? Вы хотите стать… шаманкой в школе?

– Я сделаюсь шаманкой большой войны. Дух Океана сказал, будет большая война.

Дельбризовская выдержка вежливо попрощалась с Урвином и усвистела куда-то вдаль, лоб его покрылся испариной, камзол вдруг стал невероятно тесным в груди, и командор почти вскричал:

– Ты хочешь учиться в школе разведки? Ты хочешь воевать? Да ты спятила, бабка!

Из гнезда на голове старухи высунулся ворон, посмотрел на Урвина кошачьими янтарными глазами, а вокруг ворона и бабки что-то произошло: их словно окутало на миг кисеёй, из которой на Урвина уставились десятки, сотни чьих-то глаз, и от их взглядов невыносимо зачесались щёки, а потом что-то незримое медленно прошлось ледяными пальцами по хребту командора, пересчитывая позвонки, и Урвин едва не выпрыгнул из камзола.