Будни имперской стражи

Ну, его у меня и так осталось слишком мало, чтобы еще с кем-то делиться, к тому же он все равно не сможет расшифровать его рецепт, уж слишком экзотические ингредиенты в него входят. Впрочем, шеф, кажется, тоже догадался об истинных мотивах ушлого лекаря:

– Нечего мне тут сказки рассказывать, старик! Будет жить – прекрасно, больше мне ничего и не надо. Какие уж там будут последствие потом, меня не интересует. – Несмотря на нарочитую грубость, и пренебрежение моим здоровьем, в голосе шефа явственно слышится облегчение – видать начальник и правда за меня беспокоился.

Все, пора, наверное, просыпаться. Я открыл глаза и пошевелился.

Да уж, насчет хорошего самочувствия я погорячился. Нет, у меня по-прежнему ничего не болело, но и двигаться не хотелось тоже. Каждое движение давалось с трудом, слабость накатывала волнами, и после того, как я немного повернул голову, мне снова захотелось спать, слишком уж утомило меня это движение.

Но поспать больше не получилось – мое движение заметили.

– Смотри-ка, и правда шевелится, – раздалось над ухом, – эй, стажер, не засыпай снова, мне надоело тут торчать! Я в этом гребаном подземелье третьи сутки сижу у твоей постели, как какая-нибудь восторженная дурочка у одра поверженного героя. Нет, я, конечно, не против, но нам на службу пора возвращаться! А то в столице не дождутся наших отчетов, разгневаются и прикажут отправить на каторгу, то есть сюда.

И какой-нибудь напыщенный хлыщ получит премию в размере десяти процентов от оклада за скорость исполнения, благо нас везти далеко не надо.

Я вздохнул и снова раскрыл глаза. Для того, чтобы это сделать, потребовались определенные усилия. Чтобы встать, потребовалось еще больше усилий, но я справился и с этим. Честно говоря, сначала я собирался послать шефа к демону и поспать еще часов восемь, но потом понял, что шеф, скорее всего, беспокоится не о скорейшем возвращении в столицу.

Ведь если комендант мертв (а это сомнений не вызывало, я его очень качественно убил), значит, чары, скорее всего, перестали действовать. Солдаты напуганы и растерянны, заключенные тоже, полагаю, на образцы невозмутимости не потянут… Так что, получается, обстановка просто должна быть накалена.