Будни имперской стражи

Понятно теперь, почему она так внимательно смотрела на меня – Мать не может не узнать убийцу одного из ее сыновей.

Камень, который и так уютно устроился у меня в душе, потяжелел в несколько раз. Я-то ожидал увидеть кого-нибудь вроде моей родной матушки – холодную, расчетливую владычицу семьи, которая привыкла распоряжаться жизнями своих сородичей, руководствуясь только такими понятиями, как польза и честь семьи. Проклятье! Я не ожидал, что мне придется объяснять, почему я отнял жизнь ее сына молоденькой девушке, почти девчонке.

Я знал, что мне нечего стыдиться, и все равно почувствовал себя сволочью. Остатки уверенности в себе тихо растворились, под взглядами двух пар глаз – серьезных и изучающих матери, и внимательных и почему-то любопытных – императора. Нервно вздохнув, я подошел поближе и остановился. У меня пере-сохло в горле от волнения, да и мысли в голове путались, но я все-таки нашел в себе силы изобразить какое-то подобие поклона и хрипло проговорил:

– Мать Сенней, император.

Я готов ответить на ваши вопросы.

Фраза эта не только была далека от приветствия, соответствующего этикету, она граничила с грубостью, но я просто не смог себя заставить витиевато рассыпаться в изъявлениях того удовольствия, которое я испытываю от встречи с такими недосягаемыми личностями, как император и мать семьи. Мне показалось, что будет лицемерно уверять о своем хорошем настроении девочку, чьего родственника я убил, даже если все будут понимать, что это всего лишь дань вежливости.

Мать Сенней подошла ко мне поближе и внимательно всмотрелась мне в лицо:

– За что ты убил моего сына?

– Я убил его, потому что он хладнокровно распоряжался жизнями тех, за кого отвечал.

Она еще внимательнее всмотрелась мне в глаза и отрицательно покачала головой:

– Это не вся правда.

– Вы правы. Я мстил за свою бывшую возлюбленную, которую он тоже убил. И еще я спасал своих друзей.

На этот раз она медленно кивнула. Я слышал, что владыки семей у эльфов наделены некоторыми спобностями, позволяющими понимать, правду ли говорит разумный.

– Как он умер?

Я подавил тяжелый вздох. Мне не хотелось говорить, но выбора не было.

– Я парализовал его ядом, а потом заколол.

Девушка отшатнулась.