Будни имперской стражи

Они открываются специальным механизмом, привести который в действие можно только из помещений стражи. Если бы это было возможно, господин Огрунхай, я бы это уже сделал. Подумайте, господин Огрунхай. Ведь у вас есть долг, и не выполнить свои обязательства для вас тоже будет позором.

Орк постоял еще минуту, а потом сказал:

– Мне надо посоветоваться с товарищами.

Мы снова оказались в уже знакомой нам комнате. Рассевшись по стульям, мы с орком долго смотрели друг на друга.

– Ну что, стажер, ты же умный, давай, скажи, что нам делать? – со вздохом начал разговор начальник.

– Шеф, ты его лучше знаешь, чем я. Тебе решать. Я только вот что скажу – есть просто разумные. Они похожи на овец. Извини, шеф, но это так. Большинство здешних каторжников – это просто бодливые бараны, которым хотелось выбиться в вожаки какого-нибудь стада. Большинство из тех, кто сейчас на свободе, просто идет туда, куда им скажут. Мы с тобой тоже те самые бараны.

Ну, не знаю, может, я польщу себе, но возможно, мы псы, которые это стадо охраняют. А такие, как Флинн Последний Закат – волки. Они не живут в стаде, они не подчиняются пастуху, они воруют овец и не чувствуют себя виноватыми. Их и не судят по законам стада. Волка нельзя наказать за то, что он съел овцу, его можно только убить. Или прогнать. Волков в клетке не держат. Так что если ты веришь его слову, я предложил бы согласиться. Да и в плен, согласись, совсем не хочется.

– Ты как всегда прав, сид. Если он сможет перебраться на ту сторону, черт с ним, пусть делает, что хочет. А если сгинет в горах, еще лучше. Ладно, согласимся. Эй, гоблин, я могу рассчитывать, что когда мы отсюда выберемся, о моем должностном преступлении не станет известно?

Гоблин, до этого молча переводивший взгляд с меня на шефа, забормотал:

– Что вы, гспдин Огрунхай. Гспдин Сарх спрвдливо грит.

Я не скажу.

– Ну и ладно, я так и подумал, – пробормотал шеф и, повернувшись в сторону двери, заорал:

– Эй, вы, там! Отведите нас к вашему князю!

Дверь сразу открылась, и к нам вошел сам Флинн. Даже в свете факелов было заметно, что лицо его побледнело, а губы плотно сжаты. Думаю, он с трудом дождался нашего решения. Когда орк согласился, он облегченно выдохнул, и заулыбался.