Будни имперской стражи

И вас туда же отправим. Вы уж извините, ваша милость, мы бы и не стали, да только господин комендант строго велел.

– Ясно. А вы знаете, что он, вообще-то, не имеет права приказывать меня убить? Я же инспектор из столицы! Вас за это накажут!

– Это мы в курсе, ваша милость. А только никак не можно приказ коменданта нарушить. Только подумаешь о таком, так прямо аж сердце заходится. Вы уж не серчайте, ваша милость, мы бы ни за что, да никогда. А только нельзя. Господин комендант он ведь много чего нехорошего делает, а только никак мы не можем его приказаний нарушать, вы уж извините.

А вы это зря так быстро очнулися. Его превосходительство, вас увидемши, приложил чем-то своим магическим и сказал, что вы теперь до самого колодца не очнетесь. Так и не нужно было, ваша милость. Так бы и умерли во сне, ваша милость, а теперича вот мучиться будете.

Нда. Ответ на один из наших животрепещущих вопросов я получил. Что-то на этой каторге мне встречается слишком много любителей запрещенного колдовства.

Сюда бы, конечно, профессионального колдуна, он бы сказал точнее. Надо бы спросить стражников, они последствия Элимовых экспериментов ощущают на себе. Хотя меня больше интересует, как же я теперь буду выкручиваться. Неприятная ситуация. Честно говоря, как ответить на этот вопрос, я пока не слишком представляю. Связан я качественно.

– Эй, конвоиры!

– Да, ваша милость, чем вам помочь? Может, ручки затекли?

Я удивился такой заботе, но виду не подал:

– Да, затекли.

Веревку ослабьте, а?

– Никак нельзя ваша милость, – сокрушенно вздохнул второй. – Его превосходительство строго-настрого вас приказал не развязывать, а так и скинуть.

Демоны бездны! Ладно, я и не рассчитывал.

– Вообще, я другое спросить хотел.

– Так спрашивайте, не стесняйтесь. Уж постараемся перед смертью-то уважить вас, – они даже слегка замедлили ход и перехватили меня поудобнее.

– Вы мне расскажите, чем таким вам господин комендант угрожает? Вы же знаете, что рано или поздно все закончится и вам в любом случае придется отвечать. Давно бы собрались да бунт подняли. Вон, с каторжанами объединились бы…

– Ох, ваша милость, это вам легко говорить про бунт. А вы видели, чего он по ночам творит? Мы тут все прокляты, и не токмо бунт, даже если доложим кому – помрем в муках.