Будни имперской стражи

Потерявший лицо – теряет власть, это хоть и неписанный, но закон, и мои достопочтенные родственники, конечно, не могли себе такого позволить. Я, если честно, до сих пор удивляюсь, как это мне удалось все-таки унести оттуда ноги. Совсем не удивлюсь, если это как раз упомянутый выше Локи мне так пофартил. Я все-таки просто не ожидал таких гонений. Дурачок. Но на побеге из дольмена, конечно, ничего не закончилось. Честь, она штука такая, часто крови требует. Особенно фамильная. Да, мальчик сумел уйти из дольмена.

Охотиться в открытую за ним больше нельзя. Но есть же еще такие замечательные люди, как наемные убийцы! Ох, полагаю, гильдия наемников неплохо на мне заработала, да. Задаток-то платят именно гильдии, наемнику достается только окончательный расчет. Или не достается. Если вдруг жертва каким-то чудом уцелеет да еще убьет охотника. А задаток обратно не возвращают, конечно. А мне даже удалось от пары убийц отбиться. Первое, что я сделал после того, как сбежал – наведался ко двору короля, у которого раньше был послом. Я пытался найти свою любимую, но любимую не нашел, зато выяснил про нее и про себя некоторые подробности. Например, то, что она шпионка, а я – юный влюбленный идиот. Там меня эти убийцы и нашли, сначала один, а потом второй. Третьего я дожидаться не стал – вступил в наемную армию. В так называемый иностранный легион.

Я много думал об этой женщине с тех пор, как моя жизнь так изменилась.

Конечно, я ее больше не любил, но и возненавидеть так и не смог. Я думал, мне удалось хоть немного ее забыть, но, как выяснилось, это не так. Обида и разочарование никуда не делись. Я прекрасно понимал, что использовать меня было ее заданием. Понимал, что мне нужно было быть хладнокровнее и не смешивать личные отношения и работу. И мне было очень горько и обидно, что она пользовалась моими чистыми, светлыми, почти детскими чувствами так хладнокровно и жестоко. Оказывается, это не совсем так. Оказывается, она меня помнила. Наверное, ей была приятна искренняя любовь такого мальчишки, каким был я. Конечно, ни о какой взаимности речи не шло, но совсем бесчувственной она не была. Мне стало легче от этого вывода. Раньше я думал, что Лира – просто профессиональный шпион, что все ее чувства подчинены одному стремлению – хорошо выполнить работу, за которую ей заплатили.