Будни имперской разведки

Каждый день они должны трудиться, для того чтобы окупить собственное содержание. Работы, на которые отряжают таких деятелей, не пользуются популярностью среди благовоспитанных горожан по причине низкой оплаты или малой престижности, но никакими ужасными условиями не отличаются. Половину городских дворников, ассенизаторов и могильщиков как раз и набирают из числа таких оступившихся. Некоторые из них, кстати, даже и не замечают особых изменений, так как вид деятельности до попадания в заключение и после у них один и тот же.

Так что Фредерик был скорее исключением. Безусловно, такое непочтительное отношение к собственной матери, которое продемонстрировал юный Лайвес, возмущает, но факт остается фактом – лишать свободы человека всего лишь за попытку избиения более чем на четыре месяца никто не станет. Однако когда мы его нашли, возле только что отрытой могилы, выглядел он так, будто занимается этим скучным и беспросветным делом всю свою жизнь и этим утром ему, наконец, сообщили, что следующая могила, которую он выкопает, будет его собственная. Такого тоскливого и унылого взгляда я не встречал даже у тех каторжников, которым предстояло пробыть на каторге всю оставшуюся жизнь.

По правилам допросы заключенных должны проводиться вечером, когда заключенные возвращаются в бараки (или в случае Лайвеса – в лазарет). Но мы решили не тянуть время, а, разузнав, чем именно он занят, отправились на кладбище. Посчитали, что рабочая обстановка будет способствовать деловому настрою. Надзирающий стражник очень удивился нашему появлению – среди сотрудников стражи о нас до сих пор ходят легенды, но позволил отозвать в сторону одного из его подчиненных.

Наше появление вызвало слабое оживление на лице молодого человека. Шеф почему-то решил, что разговаривать с Фредериком должен я. «Псих психа завсегда лучше поймет, так что давай, вперед, не подведи коллег». Я возмутился, но отношения выяснять не стал.

– Фредерик, не могли бы вы объяснить нам причины своего поступка? – начал я без обиняков.

А зачем городить лишние словесные конструкции. Вряд ли он поверит, что мы зашли просто поинтересоваться его здоровьем.

– Я уже все причины объяснил. Мне не верят. Вы можете ознакомиться с ними в моем личном деле. Или у моего лечащего врача. – Он был так подчеркнуто неприветлив, что было ясно – сказать ему есть чего и очень хочется.

– Спасибо за совет, мы обязательно им воспользуемся, но все-таки для начала хотелось бы услышать все от вас.