Будни имперской разведки

Ты Игульфрид не видел?

– Откуда? Я только очнулся.

– Тогда ты помогаешь Ханыге, а я ищу ее.

Огрунхай только теперь обратил внимание на плачевное состояние гоблина и с недовольным ворчанием побрел к нему. А я пошел в ту сторону, откуда несколько минут назад прилетела молния.

Леди Игульфрид я нашел не очень далеко, под каким-то плодовым деревом. Может быть, яблоней, я не настолько разбираюсь в этом, чтобы, не видя плодов, угадать. Вид у ведьмы тоже был нездоровый. Она лежала без сознания, привалившись к стволу, и из носа на траву у нее капала кровь.

Я осторожно похлопал ее по щеке, от чего даже на секунду потерял сознание от боли. Не от того, что сам похлопал, конечно, а от того, что она меня в ответ тоже хлопнула. Нет, я понимаю, непроизвольная реакция, можно было ожидать, это со многими так бывает. Но так сильно? Ухо у меня онемело и, похоже, твердо вознамерилось распухнуть, а из глаз непроизвольно брызнули слезы. Однако от комментариев я воздержался:

– Леди, вы идти в состоянии? – спросил я.

– Сейчас буду в состоянии. – Она обхватила дерево одной рукой и зажмурилась. Я с интересом посмотрел, как в ее лицо возвращается краска, и, дождавшись, когда она откроет глаза, поинтересовался:

– А вы случайно лечить не умеете?

– Сейчас я все поправлю, – кивнула она. – Вероятно, хрящ сломала. Извините.

– Да духи камней с ним, с ухом. Там у Ханыги переломы и Огрунхай как-то нездорово выглядит.

Девушка охнула и побежала к дому. Опасливо обойдя по широкой дуге травяной кокон с торчащим из него кинжалом, она подошла к шефу и Ханыге и гневно прикрикнула на первого, чтобы он прекратил калечить бедного гоблина.

Шеф удивленно уставился на свои руки, в которых он держал кусок расщепленной доски, оторванной им же от дома, который он приматывал к ноге гоблина.

– Ну как же, я фиксирую перелом! – возмутился он.

– Не нужно ничего фиксировать, господин Огрунхай, разматывайте обратно. Так… Господин Сарх, встаньте рядом с ними, пожалуйста.

Господин Огрунхай, отвернитесь, от вас все еще омерзительно разит чесноком, это невыносимо.

Шеф плюнул на вежливость и высказался в том духе, что больше он никогда чеснок есть не станет и что всякие чувствительные дамы доведут его до могилы и катастрофического недоедания. Леди явно постаралась запомнить некоторые особенно интересные выражения, да и я оценил красоту сказанного. Я выполнил указания девушки и стал ждать, что будет дальше.