После России. Revised Edition

Жалкий, маленький, злобный. Враг, ещё утром готовивший массовое убийство. На банкете, на который, кстати, Михайлов тоже был приглашён вместе с женой.

Из подсознания всплыло воспоминание: он, юный участник «патриотического антипикета», азартно нападал на затравленных оппозиционеров и в какой-то момент реально возненавидел их – никчёмных, глупых, противящихся очевидному и несомненному торжеству «энергетической империи». Впрочем, потом у него было время раскаяться в своей горячности.

– Не надо тут визжать, понял?! – сказал он и сам чуть не сорвался на визг.

 – Всё я про тебя знаю, и про твои миллионы, понял! Рассказать тебе, кто ты такой и сколько вас?

Михайлов достал планшет и театральным жестом бросил его на стол. На самом деле он и без планшета мог всё рассказать о современном русском движении.

После первых известий о разгроме НОРТа название ставшей легендарной организации пошло в народ. На фоне волны анонимного гнева и проклятий палачам стремительно формировалась мифология.

Что, мол, все годы существует в подполье могучий союз патриотов – НОРТ. Что рязанские казни – это частности. Что за спиной Липинцева и его друзей стоит огромная структура, которую они не выдали и которая продолжает бороться, готовя возмездие предателям Родины.

Вновь возникнув в информационных сетях как объединение наиболее радикальной части русских националистов и реваншистов, НОРТ сначала занималась тем же, чем другие подобные объединения, – публиковала и рассылала трескучие манифесты.

Однако в какой-то момент виртуальная организация пополнилась новыми людьми, готовыми к реальным делам. Судя по подготовке, это были в том числе и люди из распущенных федеральных спецслужб.

На местах стали возникать настоящие ячейки, которые координировались между собой и полумифическим Центральным комитетом НОРТ, или Центром, как его называли. По оперативным данным, Центр фактически не контролировал ситуации: каждый, кому хотелось сделать гадость коллаборационистам, мог самореализоваться, написав на любой стене «НОРТ» или, ещё круче, побить какого-нибудь одиозного персонажа, вроде как исполняя приговор мифического НОРТ.

С другой стороны, после мятежа Пирогова централизация русских организаций перестала быть фикцией, и это вгоняло в ужас коллег Михайлова от Кёнигсберга до Владивостока.

Были сведения, впрочем, весьма туманные, что фактический контроль над организацией взял через подставных людей загадочно пропавший Заостровский.