После России. Revised Edition

Сообщалось, что спешно собралось уральское правительство, что министр внутренних дел Ряшкин был остановлен на южном выезде из Екатеринбурга, как намекали, при попытке к бегству. Это сообщение более других заинтересовало Трепакова – ведь связаться с главным полицейским Урала никак не удавалось. Однако разъяснений по этому поводу пока не было, что ещё более настораживало. Последняя новость сообщала, что президенту Конфедерации финно-угорских народов удалось вырваться из Перми с отрядом коммандос, в настоящее время он встречается с Полухиным и вскоре вылетает в Хельсинки.

Вопреки новостям заседание правительства все еще не началось. Министры сидели на своих местах, но ни премьера, ни госсекретаря в зале не было, как не было министра внутренних дел и генерала Старцева.

Паузой воспользовался министр уральской культуры Кубарцев, щедро делившийся с коллегами захлестнувшим его пессимизмом:

– Да всё понятно, сдали нас как стеклотару, суки драные! Нужны мы им сто лет! Они сматывают удочки, а нам пальчиком грозят, мол, боритесь до последнего! Да нас на фонарях тут развесят, как Юркевича! Будем болтаться! На ветру! Пока не поздно, надо объявить эвакуацию! В первую очередь чиновников правительства, служащих… – Красный, взлохмаченный, министр восклицал пронзительным фальцетом, бегающими глазками оглядывая невольных своих слушателей.

 – Ведь я правильно всё говорю? Ведь вы сами сейчас об этом думаете, да? Так и давайте! Давайте не будем тут геройствовать! Рахим Сабитович, хоть вы скажите!

Как и прочие, Кубарцев до Кризиса успел поработать на Федерацию, и в глазах сторонников восстания он, несомненно, был предателем.

Его деятельность на посту министра культуры создала ему еще более негативную репутацию в глазах пророссийской общественности: он слишком рьяно избавлялся от «культурного влияния проклятого прошлого» и часто перегибал палку: было на его совести и сожжение «вредных» книг, и разгром музеев, и еще много чего. Постоянно появлялись письма деятелей культуры президенту и премьеру с просьбами обуздать ретивого борца за новую культуру, одно из них подписала даже недавняя нобелевская лауреатка, неугомонная Кузнецова.

Министр транспорта, сидящий на своём обычном месте, поднял растерянный взгляд и затравленно обернулся. Остальные члены правительства сидели с отрешёнными лицами, явно тяготясь происходящим.

– Поймите, всё кончено, всё пропало! Надо драпать, драпать надо, в Бухару, к Реджепову, там тепло.